Божок нашего города

Парень хочет устроить уборку, но поджимающее время напоминает о плохо работающем фонаре, Жонкиль скоро покинет пределы поместья, устроит скандал, ежели заметит мерцание, а она заметит.

Закончив работу, парень раскладывает лестницу внутри донжона и садится на верхнюю ступеньку. Ступени всё выше и выше уходят в невиданные высоты, на определённом участке пропадая из виду, либо сливаясь с белыми стенами. Вид красив и таинственен, хочется подняться, но речи дедушки о бессмысленности действия пока притупляют любопытство юного помощника.

Жонкиль знает ответ, Уильям уверен наверняка, она первая и единственная хозяйка поместья, пережившая не одно и не десятое поколение Дьяковых.

— Божественный подъём, не находишь?

Резкое появление Жонкиль пугает юного помощника, он спрыгивает со ступеней и резко оборачивается. На секунды парню показалось, что перед ним другая женщина с похожим голосом, но нет, это хозяйка в вызывающем белом вечернем платье, соломенной шляпе с большими полями и в портящих образ серых носках и сандалиях.

— Жонкиль, скажите, а зачем... — договорить ему не дают.

— Зачем создано? — парень хотел задать вопрос про сандалии, но правда надобности донжона тоже его интересует. — Потому что нужно. Очень нужно. — Жонкиль избегает прямого ответа. — Лампа починена? — Уилл кивает. Жест оставлен без внимания, как и ранее совершённый прыжок с лестницы.

Взор хозяйки устремлён наверх, в нём сокрыто волнительное воспоминание, жаль рост Уилла не позволяет этого увидеть.

— Я уже всё починил. Вы не заметили? — Когда Уилл закончил работу, фонари загорелись, Жонкиль не могла не заметить изменений.

— Заметила что? — Она словно находится вне диалога, хотя сама его начала. — Ах да, фонарь. Исправно горит, благодарю.

— Я собираюсь закрыть донжон, — предупреждает помощник, косясь на входную дверь. За пределами небесной башни стремительно темнеет.

— Выгоняешь с принадлежащего мне участка? — Наигранное удивление сменяется серьёзностью, даже появляются парочка еле заметных морщин.

— Я не… Тут просто сквозняк, я волнуюсь за вас.

Жонкиль без охоты обращает внимание на помощника.

— Логика в сказанном присутствует. Если я простужусь, то не смогу выполнять работу, из этого следует, ей придётся заняться тебе, — щурится, смотря на Уилла. — Не столько я тебя волную, сколько собственная шкура. Мило. — Нагрубив, покидает пределы небесной башки.