Птичка. Маленький страж.

Я отнесла его в гостиную, разложила его на тахте, а потом позвала тетку. Увидев все это добро, она ахнула и опустилась на кресло. Добротная, теплая, но легкая шубка. Шапка из такого же меха, с подбоем из заячьих белых хвостов. Два теплых платья из плотного шерстяного сукна. Легкие кожаные сапоги с вкладышами из валяной овечьей шерсти. Вязаные рейтузы. Тонкие, но очень теплые. Как раз чтобы ветер не поддувал снизу. Стеганый яркий жилет. Толстые носки почти до колен. Вечерами сидеть в гостиной будет тепло.

- Мариш, зачем же ты так потратилась,— голос Рузалинды дрожал, а рука гладила податливый мех шубы.

- О ком мне еще заботиться,— пожала я плечами.- Не раскисай, ладно? У нас еще куча дел сегодня! А вечером все примеришь, ладно? Я хочу поглядеть, подошло ли.

В глазах уже немолодой женщины засветилось удовольствие. Правду говорят, сколько бы лет ни исполнилось, обновки доставляют радость.

1.8.

Часа через полтора один из работников зашел в дом и объявил, что работа окончена. Я пошла в ледник и не узнала его.

Парни выгребли весь сор и грязь, оставшуюся от прежнего льда. Укрепили полки и поправили покосившуюся дверь.

- Лед привезем часа через два. Вначале выломать надо,— прогудел старший из них.

- Спасибо,— ошеломленно поблагодарила я их. Я даже не думала, что можно так быстро привести в порядок давно заброшенное помещение.

Закрыв за ними калитку, посмотрела на груду поленьев во дворе. Их же накроет снегом. А если потеплеет, то они отсыреют. Не годится. Снова отворив калитку, вышла на улицу.

Неподалеку возились несколько мальчишек. Громко свистнув, махнула им рукой. Они сорвались быстро, почуяв добычу. Такие же маленькие зверята, какой была когда-то и я.

- Деньги нужны?— спросила я у них без тени улыбки.

- А что делать надо?— хмурился для авторитета старший.

Я отворила калитку пошире:

- Дрова видите? Надо сложить в поленницу к забору.

- Сколько платишь?— также деловито осведомились у меня.

Я прикинула. Их было четверо. Все в обносках.

Вполне вероятно голодают.

- По две медянки на нос. Плюс коврига каждому.

Они задумчиво переглянулись, и старший ответил:

- Согласны.

- Тогда за работу,— я пропустила их во двор. Я ничего не имела против этих мальчишек. Но приглядывать за ними было нужно. Поэтому я уселась на крыльце, опершись на стену дома. Ковригами называли на этих улицах буханки хлеба. В благополучных районах от этого слова уже отказались, но здесь все было по-прежнему. А хлеб ценился.