Это я удачно попала!

Может, Эниза просветит меня, что они делают в моём мире?

- Потому что его изучение способствует интеллектуальному развитию, - пояснила Эниза. – Найде – один из языков недавно открытого мира. Считается, что он настолько сложный и противоречивый, что люди, изучающие его, начинают мыслить нестандартно и могут найти выход из любой, даже самой безнадежной ситуации. Так что последние лет двадцать его изучают во многих университетах и академиях, а недавно стали изучать даже в некоторых школах. Но свободно говорят на нём только жители тех районов, где есть исследовательские центры, изучающие новый мир.

Просто сотрудникам, внедрённым в общество того мира, надо овладеть языком в совершенстве, чтобы не отличаться от местных жителей. Вот они даже с домашними и общаются на другом языке. А также с торговцами, соседями и остальными. Так что, в таких районах очень многие хорошо знают язык. Ты, видимо, из такого же района. Твои родители были, случайно, не исследователи? Это бы многое объяснило.

Я лишь пожала плечами, не желая врать, но и разрушать такую стройную легенду тоже не хотелось. Если родители по долгу службы общаются только на найде, неудивительно, что их ребёнок не знает иных языков. Интересно, почему русский язык обозвали так странно – «найде»? Но еще больше меня интересует деятельность этих исследовательских центров.

Значит, эти пришельцы нас изучают? И только? Вряд ли простая девушка вроде Энизы может знать всю подноготную того, чем на самом деле занимаются исследователи в нашем мире.

Скорее всего, это лишь официальная версия.

- Ну, что, останешься с нами? Тут у соседей есть дети твоего возраста, скучно не будет. Я тебя в школу устрою с осени – если успеешь за оставшиеся два месяца лета выучить язык. Школа здесь находится, никуда не надо будет ездить. Соглашайся, Элиза!

Я, в принципе, была не против. Эниза – хорошая девчушка, славная. Добрая и отзывчивая. Тяжело ей, наверное, в столь юном возрасте тащить всё на себе, ухаживать за дедом, да ещё и учиться успевать.

Будь я в своём реальном возрасте – или хотя бы просто во взрослом, осталась бы с ними без раздумий – взяла бы опеку над девушкой, деду обеспечила бы нужный уход, работу бы нашла. Но сейчас я – дополнительная обуза для этой девушки, чья ноша и так непомерна для её возраста. Впрочем, от меня зависит – буду ли я обузой или смогу помочь этой семье. Но кое-что меня всё-таки сильно смущало.

- Эниза! – позвала я девушку.