Сгореть в огне

Ректор Крид на мгновение опешил, потом медленно встал, оперся руками на стол и наклонился вперед, не веря в то, что услышал.

— Прошу прощения, что??

Только после того, как руководитель школы заметно изменился в лице, Сайя сообразила, что именно она сказала, еще и вслух. Зажала себе рот, в ужасе глядя на пиджак стального цвета, который начал резко вздыматься в районе груди. Видимо, это ее последний триместр в этой школе: ректор был в бешенстве.

— Я... — голос Сайи сорвался на писк, она сцепила пальцы за спиной и сглотнула комок в горле.

— Простите. — Ничего лучше в голову не пришло, она зажмурилась от собственной глупости.

Ректор Крид ждал продолжения, ученица несчастно молчала, все сильнее сжимая руки, пока не хрустнули пальцы.

— Это все? — уточнил он после минуты тишины. Сел обратно, откинул волосы, упавшие на лоб, назад. — Значит, так, Синора. После последней пары вы остаетесь в классе и занимаетесь своими долгами. И так каждый день, пока я не увижу, что вы все сдали.

Если по остальным предметам будете продолжать в том же духе — к рисунку добавятся еще и они. — Выжидательно приподнял подбородок, но Сайя и не думала возражать. Она мучительно краснела, умирая от стыда за свой язык.

— Ректор Крид, я действительно не хотела, простите меня. Не понимаю, как так вышло... Просто в школе столько учеников, я и подумать не могла... Каждого проверять, это же сколько времени надо? — снова замолчала, когда сказала очередную грубость. Таймин Крид устало потер переносицу.

— Выпейте воды, Синора, — он указал на низкий столик, на котором стояли бутылочки. — И идите на пары. То ли вы не в себе, то ли я, не пойму.

Сайя попятилась к столику, схватила одну бутылку и вылетела за дверь. Ректор проводил ее глазами, потом дернул галстук, расстегнул верхние пуговицы рубашки. Пиджак вовсе снял и бросил на спинку кресла. Раздраженно обвел глазами свой кабинет, вид которого обычно вызывал умиротворение, но в данный момент хотелось смахнуть стопки бумаг на пол, перемешать все книги на полках, занимающих четыре стены из шести.

Он возлагал большие надежды на Сайю Синору, она отличалась во всем, за что бы ни бралась. До последнего времени. Вернувшись за парту после каникул, ученица привела всех наставников сначала в недоумение, потом в обеспокоенность. На его столе за триместр собралось столько докладов на одного человека, сколько не было на весь курс. И что с этим делать — он не знал.