Сгореть в огне

В чем он ей признается сейчас? Или у нее от потрясения уже голова не соображает? Ему нравится парень, за которого он ее принял, а она не стала разубеждать? Или просто друг? Может, он надеется на настоящую встречу, а вместо мужчины появится она? Он разочаруется?

«Хён, я вообще-то не парень», — следовало сразу его предупредить во избежание недоразумений.

«Я вообще-то знаю».

То, что рядом с ним девушка — он понял практически сразу. Но она упорно не признавалась, а он не стал заострять внимание — если ей так проще, пусть выдает себя за кого угодно.

Но потом что-то сообразил, ошеломленно вскинул брови.

«Ты о чем подумала?»

«Ты сказал, что я тебе нравлюсь».

«И?» — что такого в этих словах странного, Хён не понял.

«Что ты ищешь себе... друга. Партнера?» — Айсо закрыла лицо руками, раздумывая, не выйти ли ей из игры сию же секунду. Посмотреть в глаза протектору было свыше ее сил. Хён начал смеяться. Почти сложился пополам от смеха, стянул перчатку, чтобы вытереть глаза.

«Партнера... Ищу...» — он глянул на Айсо и зашелся в хохоте еще сильней. — «Если я и буду его искать, то точно не в игре, так что уйми свою буйную фантазию».

Рядом из ниоткуда вынырнул Шайса. При виде почти лежащего на ступенях протектора уголки его губ поползли вверх.

«Твоя работа?» — спросил у Айсо неожиданно без обычной враждебности. Бесполезный син смог рассмешить Хёна, да так, что тот растерял всю свою бдительность.

Может, не такой уж он и бесполезный, стоило потаскать его за собой в качестве шута. — «Что ты сказал такого забавного?»

«Ничего», — выдохнул Хён, успокаиваясь. Шайса таких шуток мог не понять, он был слишком серьезен. Указал на смущенного ассасина: — «Этот чертенок будет в нашем клане. Не обижай».

«Что?» — вскричал Шайса возмущенно, моментально переставая улыбаться, и на его лицо вернулось свирепое выражение. Айсо сжалась, потом вскочила на дрожащие ноги, изо всех сил делая вид, что и не собиралась принимать приглашение.

Ее плащ осыпал Шайсу фонтаном искр, поддерживая свою хозяйку.

«Огонь Садана?» — казалось, злее он стать уже не мог. Но оказалось, что мог. Разглядывая свой тлеющий плащ-паутину, Шайса стал белее снега, кружившего над центральной площадью. Потом поднял на ассасина такие же белые глаза, в глубине которых разгоралось багровое пламя. Хён привстал, хватаясь за меч.