Жизнь в трех лицах

На пороге возникло удивительное создание: худое и довольно нескладное, с маленькими зелеными глазами и убранными в пучок каштановыми волосами, затянутое в бесформенно-форменное платье, оно, а точнее она, ибо это была молодая женщина тридцати с лишним лет, живо напомнила мне Хети Пеппер, героиню рассказа О.Генри «Третий ингредиент».

- Добрый день, дора Ангелина, - резкий голос, лишенный и намека на мелодичность, звучал решительно и немного отчаянно, будто его обладательница вытащила главный козырь, но в самый последний момент засомневалась в его ценности.

– Вижу, вы справились самостоятельно. Но на будущее хотела предложить свою кандидатуру на место Вашей личной горничной.

- Вот как, очень интересно. – Я с веселым изумлением смотрела на гостью. – И ты не боишься ни меня, ни гнева дорта Томаса?

- Меня зовут Ханна Лисмут. – представилась та. – Мне тридцать четыре года. Вдова. Детей нет. У меня большой опыт работы. А бояться мне уже нечего. Пять минут назад дорт Томас уволил меня без выходного пособия.

Вот, решила к вам заглянуть перед уходом. Может, пригожусь.

- Чем же ты не угодила моему уважаемому свекру?

- А тем и не угодила, что молчать не умею, коли дело неправое и слабого обижают. Рассказать не могу, простите, я клятву давала.

Я кивнула, соглашаясь. Подобные клятвы часто давали работники при поступлении на службу, действовали они на период работы, и даже после освобождения от нее человек не мог открыть тайны и секреты, свидетелем которых становился за период этой службы.

Конечно, можно было использовать кой-какие интересные камушки-артефакты, но пока нет особой надобности, лучше не лезть в сознание человека. Дело опасное и требующее филигранной точности. Я еще раз внимательно посмотрела на Ханну – прямая и резкая, она не будет втихую подмешивать в воду яд, от нее можно не ждать ножа в спину, скорее поставленный удар в челюсть, судя по крепким рукам.

- Хорошо, прямо сейчас приносишь клятву верности и молчания и можешь приступать к своим обязанностям.

Остальное позже проверю.

Ханна спокойно кивнула, вытащила из подола булавку и ловко проткнула кожу. С каждым произнесенным словом алая капля набухала, дрожа на кончике пальца, а как только последний звук растворился в воздухе, она полетела вниз и вдруг исчезла, оставив лишь легкую дымку. В комнате отчетливо запахло озоном.

Было ощущение, что я смотрю увлекательный сон.