Приглашение с подвохом

И все же… рассудительность или, вернее сказать, трусиха внутри меня побеждает. Вернусь утром и при дневном свете осмотрю дом в поисках портала. Ну и что, что еще не ночь, а только сумерки, лучше перебдеть. Да и смысл? Сомневаюсь, что электричество в столь древнем строении функционирует. Внутри темнота, а я понятия не имею, что искать. Как должен выглядеть портал? На обложках томиков подростковой литературы мелькали светящиеся, как электрическая дуга, арки. Но это вымысел, а какова реальность?

Значит, домой.

Вот только ключ так оставлять нельзя. Светясь равномерным золотистым светом, парящий прямо напротив двери указатель привлекает слишком много внимания. Особенно в темноте.

Но все мои планы летят в тартарары, едва я поднимаюсь на крыльцо: пластина в этот же миг начинает метаться, тычась остриём во впалые заклепки и проворачиваясь, словно подбирая шифр для неведомого сейфа. В тишине отчетливо слышно тиканье, словно множество шестеренок пришли в движение. Последний щелчок был особенно громким.

Светящийся ключ-указатель тут же затухает, превращаясь в обычный, ничем не примечательный кусок металла, и падает на пол.

Двери открылись неохотно, с усилием проворачиваясь на сухих петлях, как бы предлагая мне отступиться, одумавшись. Но какой там… трусиха передала пальму первенства разыгравшемуся любопытству. Я ведь не усну, если уйду, не посмотрев хотя бы одним глазком! А если портал прямо за дверью?

Пообещав трусихе, что не стану исследовать дом, а лишь загляну на секунду, сама не замечаю, как переступаю порог.

И опять ощущение, что здесь готовы обороняться от всего и вся. Тамбур-коридор мог иметь только защитную функцию: то ли от врагов, то ли от морозов…

Три бесконечно тревожных шага привели к еще одной паре дверей, таких же массивных, украшенных бронзовыми чеканными нашлепками и ручками в форме выгнувшихся зверей. Место, в которое я протиснулась мимо тяжеленной створки было не иначе как гостевой залой.

Закатное солнце, пробивающееся через вековую пыль круглых окон, косыми четко направленными лучами освещало камин.  

Потрясающее по своей пугающей вычурности архитектурное извращение.

Замираю в изумленном ступоре. Отсюда камин виден полностью, округлости и трещины лепнины складываются в уродливо-привлекательный исполинский лик циклопа. Нечто среднее между скульптурой и барельефом, изображение изобиловало анатомическими подробностями.