Встреча на перекрёстке миров

— Наш хозяин был очень разозлен, когда его прокляли, и разбил все зеркала. Он терпеть не может их. Глядишь, и это разобьет.

— Но это не зеркало, — возразила Эрика и тут же загорелась новой идеей.

Раз пока Чудовища нет, она может заснять этих товарищей. Разве это не чудо? У нее должны быть какие-нибудь доказательства, когда она вернется. С трудом убедив суеверных ребят, что это не колдовство и не очередное проклятие, Эрика сняла небольшое видео, показав которое, получила шквал недоумений и восхищений в сторону неизвестной игрушки.

Однако когда Эрика заявила о своем намерении покинуть особняк, все отреагировали бурным протестом. «Он не даст тебе уйти. Он тебя накажет. Хозяин все видит», — вот что неслось со всех сторон, и Эрика действительно встревожилась. Если Чудовище в какой-то степени было зверем, то ему ничего не стоило выследить ее и… сожрать, например? Если эта сказка, в которой она оказалась, не та добрая история, возможно ли, что и Чудовище здесь не такое доброе? По крайней мере, оно никак не вязалось с образом душки-Адама из диснеевского мультфильма.

— Он убьет меня? — прямо спросила Эрика, и повисшее молчание ей не понравилось.

Сердце предательски екнуло и забилось чаще. Похоже ей действительно стоило опасаться за свою жизнь. И как вести себя в данной ситуации? Как в ситуации с похитителями-террористами — выполнять все требования и не сопротивляться? Потихоньку слуги начали расходиться, и Эрика решила присоединиться к Стоф и Клире, которые были полны энтузиазма в том, чтобы показать ей особняк.

Должна же она представлять примерно, что и где находится. Для себя же Эрика отмечала пути, которыми можно попробовать сбежать, чтобы остаться незамеченной Чудовищем. Нет, сказки и заколдованные принцы — это хорошо. Но что-то ей подсказывало, что это не ее сказка.

Особняк был не настолько огромным, каким показался Эрике сначала. И да, это все еще был тот самый особняк, в который она пыталась проникнуть в своем мире — оказавшись снаружи, она в этом убедилась. И, судя по всему, заброшен был уже давно — где-то облупилась краска, осыпались мраморные статуи в саду и обветшали оконные рамы, из которых кое-где были выбиты стекла, как и в ее комнате.

Эрика же могла теперь считать ту комнату своей? Прямо в трещинах пророс мох, а по стенам, цепляясь за выступы, тянулся плющ, закрывая некогда белые стены чуть ли не сплошным пологом. Нависшие над темным лесом свинцовые тучи не добавляли радости в эту картину. Казалось, вот-вот хлынет дождь.