Встреча на перекрёстке миров

Эрика вновь опустилась на скамейку и положила пальцы на гладкие прохладные клавиши. Раздавшееся звучание даже для ее далеко не музыкального слуха было явно четче и приятнее. Клинкен удовлетворенно пробормотал что-то и затих, позволив незатейливо понажимать на клавиши в попытках создать хоть какое-то подобие мелодии, что получалось, в общем-то, с трудом. Но эти ноты разбавляли жуткую тишину, в которой таились далекие завывания ветра, тяжелый стук капель дождя по стеклу, шорохи и скрипы внутри стен и полов, а еще едва слышные перешептывания предметов.

Музыка была гораздо приятнее этой негромкой, но жуткой какофонии. И она полностью увлекла Эрику.

Внезапно резким рывком ее руки были перехвачены и отдернуты от клавиш, а ее саму с силой развернули. Едва подавив крик, Эрика тут же почувствовала, как сердце уходит куда-то в пятки. В лицо дохнуло отвратительным запахом разложения и гниения, от чего ее чуть не стошнило. Прямо над ней нависало Чудовище, жутко недовольное и еще более ужасающее, чем ей запомнилось.

Как назло, в голове тут же вспыхнула фраза Холора: «его прокляли за убийство». Пальцы неприятно задрожали, выдавая колючий страх, и Эрика поспешила отвести взгляд от ужасающего лица, пытаясь справиться с подступающей паникой и рвотными позывами. Нет, она никогда не привыкнет ни к его виду, ни к его запаху. Что он от нее хочет и что делать? Может, ударить его и сбежать? Последняя мысль была спонтанной и совсем глупой — Чудовище так крепко держало ее запястья, что руки начали неметь.

— Посмотри на меня.

Сердце пропустило удар и забилось чаще, словно норовя вырваться то через грудную клетку, то через горло в виде подступающей тошноты. Пересиливая себя, Эрика послушно подняла испуганный взгляд на хозяина дома, который казался сейчас еще больше, чем был на самом деле. Свет от свечей бил прямо ему в лицо, из-за чего Эрика могла разглядеть каждый кусочек обвисшей кожи, каждый участок коры или какой-то проказы, покрывшей щеку и лоб монстра. Спутанные в клоки волосы цвета дубовой коры свисали на лицо, опутывали длинные рога, распластывались по тощим бледным плечам.

И все же впервые сейчас, взглянув прямо ему в глаза, Эрика обнаружила, что у Чудовища глаза не серые, а голубые. Просто очень блеклые и выцветшие, как старая фотография.

«Не отводи взгляд, только не отводи взгляд», — внушала она себе, чувствуя, как от паники слабеет тело.

На секунду в голове пронеслась лихорадочная мысль, что если бы она стояла, непременно рухнула бы в обморок.