Встреча на перекрёстке миров

И хотя она не прикоснулась ни к одному человеку в «Карфур Демонд», лишь сыпала проклятиями, зрелище было весьма жуткое. Особенно это ощущение усилилось, когда в одно мгновение солнечный день превратился в непроглядную тьму — набежали грозовые тучи, хлынул мощный ливень. Стоявшая в саду во всем этом бушующем безумии Линда Ван Дер Вал не сводила взгляда с особняка и продолжала шептать проклятия. На несколько дней все обитатели будто погрузились в сон, а когда пришли в себя — Виктор уже был Чудовищем, а слуги обратились в мебель и посуду.

***

Эрика смотрела прямо перед собой, не в силах взглянуть на Виктора. В душе бушевала буря противоречивых эмоций и чувств, которые она была не в силах обуздать. На глаза набежали слезы, и Эрика подняла взгляд к потолку, чтобы не дать им пролиться. В сумраке комнаты висела напряженная тишина. Спигель пропала после того, как закончила рассказ. Чудовище молчал, но Эрика была уверена, что он не спит. «И что… Что мне теперь делать?» — задавалась она этим вопросом уже в сотый раз и не находила на него ответа.

— Эрика, — почти умоляюще позвал ее Виктор.

От звука его голоса Эрика вздрогнула и невольно посмотрела на него. И тут же поспешно отвернулась.

— Извини, — сдавленно прошептала она и выбежала из комнаты, не заметив столпившихся за дверью слуг.

Эрику захлестывали отвращение и злость. Ноги несли ее куда подальше от комнаты Чудовища, лишь бы не видеть и не слышать никого за своей спиной. Кровь зашумела в ушах, отбивая такт бешено бьющемуся сердцу, и лишь тогда Эрика заставила себя остановиться.

Пальцы изо всей силы сжимались в кулак, отпечатывая в ладони следы от ногтей. Но это не помогало. Злости нужно было выплеснуться, иначе ее разорвет ею изнутри.

«Как можно быть таким уродом? — вскипала Эрика, не в силах перестать думать о бедной Линде. — “Всего лишь смотрел”, что за бред! Это его не оправдывает!»

Она с силой ударила по вазе, попавшейся под руку, и та вдребезги разлетелась по деревянному полу.

Это не помогло. К злости добавилось лишь чувство вины, ведь под ее рукой могла оказаться не просто дурацкая ваза, а кто-то из слуг. Присев на корточки, Эрика начала собирать осколки, не обращая внимание на то, что они режут ее пальцы. Как ни странно, но капли крови, капающие на белый фарфор и темное дерево, немного отрезвили ее. Злость горечью осела на языке, застряла комом в горле и обожгла щеки горячими слезами.