Темные ведьмы не влюбляются

О том, кто из студентов – мультимаг, а кто, как Ксана, обладает крайне нетривиальными способностями, знал только наш прежний ректор Юден, старый друг рода Фо Амалей. Знал и тщательно скрывал, от беды подальше. Почтенный маг давно отбыл на пенсию. Ректор Броу, насколько я знала, нашими реальными делами не располагала.

Папе очень не хотелось передавать семейные секреты в руки непроверенного человека, и после ухода фэра Юдена он сделал так, что наши папки подменили. С моей папкой сменились и папки моих подруг. На меньшее я была категорически не согласна, и папе пришлось попотеть и раскошелиться.

Но, наверное, к концу учебы, мама и папа считали Ксану и Анну членами нашей семьи.

— Вода? — Нойтус выпрямился и удивленно поднял брови над лабораторными очками. — Точно вода? Но ведь…

Я молча уставилась на декана, растерянно хлопая глазами. Неужели вспомнил? Инцидент с петардами, которые на самом деле были усложненными петардами? Огонь. Призрачные «голуби»? Эфир. И много других мелких оплошностей.

Тот, прошлый Элеан, дураком не был и кое о чем догадывался.

Во время наших совместных чтений я слегка выдала себя на эмоциях. И как мне реагировать сейчас? Рассказать, что я мультимаг и высший крафтер (*)?

(* маг, который способен строить руны собственного изобретения и обладающий аурой особой силы, способной выдержать соответствующие нагрузки)

Но в этот момент пробудился фэр Лоури.

… Покойный декан сел на столе именно так, как это показывают в синематографе, в кинокартинах о жизни некромантов (полных нереальной чуши и искажающих истинное лицо благородной постмортальной науки) – ровно и вытянув руки вперед.

Тряпка, которой он был накрыт, полетела на пол.

Эл Нойтус охнул и нахлобучил на покойника ветхую, заляпанную реагентами «распашонку» – длинную жилетку из тех, что студенты надевают поверх мантий во время лабораторных. Получилось крайне живописно: синий Лоури и пятна всех цветов радуги. При жизни таких бурных расцветок в одежде фэр декан себе не позволял. Зато после смерти мог бы послужить предметом зависти для поклонников абстрактного искусства.

Я была рада деликатности и сообразительности Нойтуса. Мне предстояла нелегкая задача: вытеснить из памяти последнее воспоминание о Лоури в образе мертвого декана. Не хватало еще запомнить его мертвым и голым деканом.

Бен Лоури развернулся и свесил ноги. Пол он нащупал ну совсем, как при жизни – осторожненько, брезгливенько, с опаской. Далее покойник сделал шаг, другой и шустро устремился к выходу.