Темные ведьмы не влюбляются

— Найти место, где ничто не мешает свободному прохождению силы, и постараться в дальнейшем обходить пустые участки. Боюсь, когда мы это сделаем, мне придется собственноручно оттащить туда своего покойного коллегу, — сохранись у меня первое впечатление о Нойтусе после его прибытия в замок, я бы от души позлорадствовала. Но я начала привыкать к новому декану и даже извлекала некоторую пользу от его деятельности. — Откуда они берутся, эти мертвые зоны, хотел бы я знать? Что гасит энергию?

Бурча себе под нос, Элеан двинулся дальше.

Мы оказались… на свалке Дроудона. Сюда когда-то стащили остатки школьного кукольного театра. В свете потустороннего сияния магического светляка все эти потускневшие, рассохшиеся декорации и сломанные куклы смотрелись в высшей степени жутко. Словно кто-то решил материализовать давний кошмар человека, в детстве начитавшегося книжек про «Зловещего кукловода» – то есть, конкретно меня.

— Напоминает серию про Зловещего кукловода, — весело сообщил Нойтус. — В детстве любил эти книги, особенно иллюстрации.

Будто детские страхи воплотились в реальность.

Я вздрогнула и кивнула. Трудно было сказать, облегчило мне жизнь знание о том, что мой спутник имел тот же «анамнез», что и я, или усложнило.

Именно в тот момент, когда Элеану вдруг пришло в голову приоткрыть узкий расписной шкаф, то ли из реквизита, то ли из актерской гримерки, в подвале раздались ОЧЕНЬ зловещие шаги: медленные и гулкие. Кто-то двигался в нашу сторону.

Нойтус приложил палец к губам и щелчком потушил светляка.

По стенам хранилища забегал кривой луч из прохода под аркой. Тот, кто шел по коридору, не собирался обходить театральный склад стороной.

— Сюда, — шепнул Эл.

Меня втиснули в шкаф и… бесцеремонно прижали к задней стенке. Двери шкафа захлопнулись, подчиняясь слабой руне – по понятным причинам декан опасался колдовать в открытую.

Пахло пылью и мышами. И Нойтусом, его лосьоном с оттенком сандала. Хорошо, что не ладана, подумала я, чтобы отвлечься от хрипловато дышащего над ухом мага.

Многие истребители для отпугивания нежити предпочитали запах фимиама.

У меня он стойко и неприятно ассоциировался с тем мужиком, «белым спасителем», чуть не похитившем меня из дома. От него тоже воняло ладаном. Интересно, что стало с негодяем? Пришел ли он в конце концов в себя?

Шаги приблизились вплотную. Луч фонарика, самого обычного, а не магического, несколько раз прочертил пространство у шкафа. Через небольшую щель позади Нойтуса я разглядела сгорбленную старческую фигуру.