Три мести Киоре 2

— Не знаю… Ладно вам паломников вспоминать, вот уж у кого не жизнь, а тоска смертная! Давайте я лучше вам про север расскажу…

Джемма рассказывала о северной жизни, где почти все местные мужчины сменами работали в шахтах, а на женские плечи ложилось все хозяйство. Впрочем, горнорабочим тоже легко не было, а уж если обвал… Но Джемма обходила эти стороны, предпочитая рассказывать о дамах-богатырках, которые на одном плече могли целое дерево утащить, рассказывала о том, как одичавшие за месяц работы, чумазые, как поросята, мужчины налетами захватывали близлежащие к шахтам города и деревни.

Черные, немытые рожи вызывали смех и веселье, а они,размахивая инструментами, наводняли трактиры и постоялые дворы, чтобы превратиться в людей, потратить часть заработанных денег и уже спокойными разойтись по домам к женам и детям.

Киоре слушала и невольно смеялась — так простодушно и легко повествовала о довольно тяжелой жизни Джемма. Она свихнулась бы и сбежала на поиски лучшей доли. В чём и призналась. Ее собеседница кивнула: и таких хватало, кто отправлялся даже покорять столицу, неизвестно на что надеясь.

Кто-то через несколько лет возвращался и спивался, кто-то и правда чего-то добивался, но большинство все-таки предпочитало привычные быт и уклад, сложившиеся за столетия. Налогами их не душили, защищали от разбойников и голода. Замерзшие деревни вот стали первым страшным событием за много-много лет.

Уже далеко за полночь девушки разошлись, довольные проведенным вечером, и Киоре поднялась на второй этаж — не мудрствуя, ее определили в ту же спальню.

Слева в коридоре падал свет из открытой двери, слышался приятный, тихий баритон господина Джеммалсона. Он читал поэму о герое, что шел сквозь вьюгу, пытаясь одолеть чары души гор, чтобы спуститься вниз и принести людям в деревне шейту. Что такое эта самая шейта, она не поняла, поскольку лекаря перебил Доран:

— Ниира, заходите. Мы уже достаточно наблюдаем вашу тень.

Она зашла в крохотную библиотеку: всего-то пара стеллажей книг, небольшой стол с газовой лампой и четыре непритязательных кресла.

— Не хотела мешать столь проникновенной декламации, — улыбнулась она, опускаясь в кресло напротив Дорана; хозяин дома стоял у одного из стеллажей, вытянув руку с книжкой.

— Джеммалсон очень любит эту историю о глупом самопожертвовании, — Доран отпил из бокала, — герой ведь умрет, отдав дары людям.

— А некто до дыр зачитал баллады эпохи Княжеств, — лекарь прищурился и коварно улыбнулся.