Три мести Киоре 2

Рассвет блеклой краской лег на улицы, первые рабочие выползли из своих теплых домов в стылую хмарь серыми, молчаливыми тенями. Зацокали двуколки, заканчивали работу фонарщики.

Киоре ужасно хотела спать — ей даже пришлось ущипнуть себя за щеку, чтобы взбодриться. Она тенью скользнула через черный вход в свой дом. Часы, беспощадно отмерявшие маятником секунды, показали, что спать ей осталось от силы два-три часа…

Поэтому, когда старая графиня приехала за ней, Киоре едва сдерживала зевки.

— О, ты накрасилась ярче, чем обычно! Тебе идет, милая. Делай так почаще, — одобрила ее боевой раскрас женщина, когда они сели в карету.

Киоре выдавила улыбку.

День показался бесконечным: сначала они приехали к барону в гости, где его дочь так смотрела на Киоре, что она не решилась притронуться ни к чаю в изящной чашечке, ни к печенью, лежавшему на красивой подставке.

— Вы скупитесь!.. — настаивала старая графиня на увеличении бюджета на свадьбу. — Вы не землепашец, а все-таки барон, который берет себе новую жену! Поэтому я настаиваю на обряде благословения в Догире. В новом Догире, а не на окраине Тоноля! — она строго свела брови на переносице.

Барон вяло сопротивлялся и, наконец, стукнул кулаком по подлокотнику кресла:

— Хватит! Я итак оказываю милость вам, что беру в жены эту калеку! — проревел он, потрясая бутылкой вина.

— Вспомните, что молодую жену изначально пожелали вы, — отрезала старая графиня. — И Ниира больше не калека. Девочка ради вас перенесла тяжелейшее и опаснейшее путешествие на север, где получила награду за терпение — чудо, что исцелило ее! И вы после этого хотите лишить ее достойной свадьбы? Барон, это такая низость…

И уговоры, угрозы, взывания к совести — всё это повторилось еще много-много раз, как в паршивой пьесе сельского поэта.

— Хорошо. Благословение в новом Догире будет. Но свадебного торжества не ждите! Будет лишь небольшой ужин для родственников! Если моя невеста того желает, может пригласить своих родителей.

— Путь с юга в столицу труден и далек, мы не будем беспокоить их, — впервые за всё время сказала Киоре.