Танака Кайоши

Эти мысли все больше давали страх. Я мог повести себя как обычный ребенок и заплакать, но лучше принять то, что я еще живу, и узнать, что со мной на самом деле будут делать и как сбежать отсюда.

Я пока что не хотел идти в свой новый дом, я вообще не знаю, где он расположился. Придется потратить время на его нахождение, если он, наверное, обозначен номером, как и мой ключ, которые мне несколько секунд назад дали. Каждый раз думал о родителях, я не мог смириться с гибелью моей семьи и тем, что могу умереть от мучительных пыток.

Я… не хотел этого.

Хоть мне все равно было страшно, я не плакал, даже не было чувства сделать этого. В эти годы мои родители с самого детства воспитывали меня по-другому, не как в обычных семьях. У меня был у меня другой характер, я не был глупцом, я был чудо-ребенком, кем называют вундеркиндом. Как не звучало бы странно, в детском саду я никогда не был и не знал, что это такое. Меня воспитали как взрослого.

Прогуливаясь дальше, я видел множество детей, они просто ходили по разным тропинкам, никто даже не хотел объединиться или завести себе хоть каких-то друзей.

Быть один в неизвестном месте — считай, что ты уже умер. Мне тоже предстоит такой путь, только кто бы знал, что это произойдет мгновенно.

Продолжая прогуливаться и пытаясь найти не только свой новый, можно так сказать, дом, но и до конца все осознать и принять хоть какое-то решение, я увидел девочку, спрятанную за деревом, которая тихо плакала. У нее были черно-синие длинные волосы, одета в белое платье, больше всего похоже на длинную футболку, как у меня, не было никакой обуви, ее голые ножки касались холодной зеленой травы, а глаза сверкали чистой синевой.

Неудивительно, что каждый сейчас здесь ребенок расплескивался своими слезами, до нее я видел нескольких детей, которые тоже рыдали от безысходности, и я мог просто пройти дальше, никак не отреагировав на это, но… даже не зная почему… мне стало очень сильно жалко ее. Я что-то почувствовал. Что это? Жалость? Может быть, что-то еще? Я… я не знаю.

Перед ней появилась какая-то свободная, нежно-голубая аура, что я ее отчетливо видел. Мерещится мне? Для меня это было знаком.

Она потеряла всех, как все мы, как и я. У меня не было друзей, я был одиночкой, мне было достаточно своих родителей, чтобы я чувствовал себя нужным в этом мире. Может… она станет мне первым другом? Вспомните мои слова:

«Быть один в неизвестном месте — считай, что ты уже умер.»

Что ж… попытка не пытка.