Танака Кайоши

Странно, она была совсем долго у меня, но, однако, такой быстрой, что скоро, как будто закрыл глаза на неопределенное время, меня разбудило оповещение завтрака, оно жутко было громким. Они будут так каждый раз делать? Им самим это не надоест? Скоро с нами точно что-то случится, я это понимал.

— 12 часов утра — подъем и кушать.

Хоть мне и казалось все это, открыв глаза, вся моя энергия вернулась, я вновь был бодр и свеж, чего меня радовало. Радовало также то, что все мои мысли и планы сохранились, только не так, как было перед незамеченным сном.

Я без каких-то проблем встал из кровати, и не было никаких желаний что-то делать. Этот цикл повторялся, идентичность возвращалась раз за разом. К сожалению, здесь нам ничего не осталось делать, как по этому циклу продолжать жить.

Все шло, как и вчера. Идя по той самой тропинке, по которой иду не первый раз, я снова видел множество лиц, словно были уже мне знакомы, но из всех я не видел того самого лица, которым так сильно восхищался и любил, идя, можно уже сказать, к лавке или, проще говоря, небольшой конструкции в виде столовой, Рикки со мной не было.

Первый раз она незаметно для меня встретила, и мы начали идти вместе, сейчас, окидывая своим мысленным взором, я ее не видел. Сознание говорила мне: возможно, я так и не встречу ее до прихода; причин много, почему я ее не встретил. Может быть, спит, а может, уже там. Всего-навсего нужно оказаться там, чтобы ответ сам пришел ко мне.

Я стал подходить все ближе и ближе к тому месту. Та самая конструкция, напоминающая некую столовую, вновь стала на своем месте, однако больше всего могу назвать трактиром или буфетом, чем иное мною сказано.

Было много попавших на мой зрелый взгляд детей, но через их и через некоторое маленькое время, больше секунды, я увидел сидящую Рикки на нашем месте, где тогда ели. Не долго думая, что это может быть не она, я сразу хотел взять еду и пойти к ней.

Я подошел к ним, к тем людям, кому тяжело было взглянуть в глаза. Я снова посмотрел на них, мои руки никак не сдвинулись, когда один из них протянул мне еду без каких-либо слов.

Он сам взглянул на меня, ибо по его корыстному взору было понятно.

Жаль, наверное, можно назвать печалью, что ему не кажется, что он раздает еду тем, кто могут не выжить и попросту умереть из-за них. Мне не нужно повторять, чтобы понять, что мораль такова, что у них никак не было этого. Не все люди грешны, многие прощены всемогущим, пока остальными правит собственный грех, который вскоре погубит их.