Танака Кайоши

Это были обычные учебники для шестых классов, более сложнее, чем другие подобия.

День за днем ее учили раньше, чем было это возможно. Не замечая, Рикки постепенно, от первого класса до самого шестого, учила то, что сейчас ей не нужно, что ей никогда не пригодится.

— Пап, зачем мне это, они для шестикласс…? — спустя время, Рикки все-таки спросила, но, не успев договорить свое вопросное недовольство, отвлекая ее от получения детства, она была резко перебита.

— Ты должна сделать это. Мы знаем, что ты все можешь.

— Мне всего шесть лет, зачем! Откуда ты вообще это знаешь, что я могу их прочитать!

У нее поменялся не только тон общения со своими родными и, должно так быть, любимыми родителями, но и само настроение. Рикки устала от этого, все знания, которые должна получить обычное шестилетнее дитя, она смогла получить, но… им кажется, этого мало.

— Ну… ты умная девочка…

— Ты врешь! Я уже устала от этого! Скажи мне уже все, папа! Что вы скрываете от меня?

…

— … Ты хочешь это знать?

Не прекращая говорить, ее мать начала нервничать, она начала бояться что-то сказать своей родной дочери… сказать истину.

Вместе с ней ее отец, чувствуя этого, изменил свой голос: из ласково в более грубый, осознавая, что пришел час рассказать всю правду.

— Тогда скажу. Как видишь, ты умнее всех — это твой дар. С самого рождения он находился в тебе.

— Откуда ты знаешь?!

— Ты…

Все началось не с этого момента, а далекого ее рождения, находясь в больнице при успешных родах, где появилась и родилась Рикки.

(Слова доктора тогда) — Поздравляю вас! У вас дочка.

— О боже! Как же хорошо! — обрадовавшись, произнесла с восхищением мать.

— С ней все хорошо, она здорова, только…

— Только что? — спросил ее отец.

— Она не похожа на обычного ребенка.

— Что?… Что это значит?

— Вы должны ее беречь любой ценной, даже своей жизнью. Она…

Услышав последние, скрытые от всего общества и, наверное, всего мира, родители подверглись в шок. Эти слова могли быть не сказаны им, однако былое невозможно уже изменить, как саму историю.

К всему неизбежному, случился толчок к самой неизбежной смерти не только хорошей семье, но и того, кого родила ни мама, а сам Бог.

…

— Они сказали, что я избранная. — закончив свое отступление, Рикки вновь вспомнила все, что уже было забыто. — После этого все стало намного хуже: мой отец начал еще сильнее быть строг со мной, за каждое непослушание он… лишал меня всего.