Танака Кайоши

Сложно было назвать его обычным: перед ним, когда мы шли около меня, не зная, как Рикки, но я чувствовал от него темную ауру, сильнее, чем у меня. Горе или что-то сильнее?»

Помните еще его? Прошло несколько дней, как мой разум, не только он, но и вся моя голова, которая была нацелена на получение основного ответа, без последствий забыл его и больше не вспоминал, пока вновь не почувствовал того, что тогда, в том месте, в том порыве времени, смогу ощутить. Раньше я не считал это чем-то устрашающим, только не сейчас, когда ты познал себя как названного всеми избранного.

Я тревожно начал осматриваться на все видящие мной однотипные лавочки, пока, продолжая чувствовать непрекращаемый, полон тайн, горя, что было сильнее, чем все это, помня то, что тогда смог запомнить и вспомнить, смог встретить его. Смог увидеть его.

Он никак не изменился: дополняя свою мрачность своей ауре, мне становилось муторнее, видя его мрак. Мои глаза за всю жизнь не обманывали меня, показывая мне все реальное, что могу видеть.

В этот раз они не морочили мне ничего, я превосходно видел это, то, что не может быть ни с кем, что не может быть обычной галлюцинацией. Первый раз можно было преподнести такое к моему единому статусу, сейчас, осознавая нашу избранность, это невозможно назвать чем-то обыденным.

— Вы видите его? — вопрос, который никак не подходил к текущему диалогу, был спрошен мной им, от чего, недопонимая, знатно удивились.

— Кого? — спросила Рикки.

— С черными волосами.

Увидев мой взгляд, она посмотрела вдаль и, прищурив глаза, как и я, увидела его.

— Ну да, обычный мальчик, ничем таким не выделяется, а что такое?

— Ничего, я просто спросил.

…

Он живой, это не моя фантазия или та самая галлюцинация. То, что я вижу, может быть правдой или собственно психической ложью. Вопросов стало больше, чем казалось с первого дня.

— Зная тебя, ты не просто так не задал бы вопрос.

— произнесла Рикки. — Колись, в чем дело!

…

— Ты права, я всегда такой, но сейчас я действительно просто спросил.

…

— Ну ладно-о-о.

…

Находясь здесь, в месте нашего всеобщего заточения, меня ничего не могло интересовать, как свобода и паранормальное явление, которое может нам помочь. С этого дня я начал считать, что это все может быть реальным, что судьба, настоящая судьба действительна, как и сам величий Бог.