Держи спину прямо. Книга 1

Простите, но даже если я захочу, даже если из жалости… я всё равно вряд ли найду слова, в которых смогу описать несуществующий подвиг мальчика. Врать с детства не приучен.

Амарин задохнулась от невероятной ярости. Голос девушки зазвенел:

- Ответьте, контр-адмирал, почему сиаминцы не живут и не путешествуют поодиночке?

Контр- адмирал, не опуская своего цепкого взгляда, немного помедлил:

- Если сиаминец остается один, он со временем теряет себя и предает свой род. Он уходит из жизни, окруженный отчаянием, сходит с ума.

Это наше слабое место, – и Скайторн вздохнул.

- Сколько сиаминец выдерживает в одиночестве?

- Не больше года.

- О-о-о, вы ошибаетесь, мой драгоценный контр-адмирал! – исступлённо крикнула Амарин. – Тиаримин Лаберкон жил один три долгих года! Три года! В подлости, крови, боли! Маленький, бесконечно одинокий сиаминский мальчик! И он не опустился, не предал свой род, не растерял своей невероятной доброты и настоящего благородства, он из последних сил защищал дорогое его одинокому сердцу животное.

И потом этот мальчик взял на себя огромную ответственность – стал главным в своем роду, приняв в семью одинокую неприкаянную асконку. И это не подвиг? Тогда ЧТО подвиг? И если вы не найдете слов, чтобы дать ему свою поддержку, тогда Вы не воин, а ПОДЛЕЦ и ТРУС!

Слёз было не удержать. Амарин уже хотела выскочить из каюты, но потом вдруг какая- то сила подхватила её и кинула к ногам Скайторна.

Она обняла его ноги, рыдая и приговаривая, как в бреду:

- Я шла к Вам словно по раскаленным углям. Цветок Лелья сводил с ума, настаивая забыть обо всем и подумать о себе, о своем дурацком женском счастье, но мне ничего не надо для себя, а такие дети, как Тим, должны быть счастливыми. Но Тим не будет счастлив без воинской судьбы. Он будет погибать, чувствуя свою ущербность. Он, мой гордый, сильный мальчик, победивший одиночество!

Ответом ей была проклятая тишина.

Амарин не двигалась. Она боялась поднять глаза, из которых градом, не переставая, лились слезы. Но вдруг почти спустя целую вечность на горячую голову ДейСоло опустилась сильная, прохладная рука.

- Не плачь, девочка, не стоит, – раздался взволнованный голос контр-адмирала. Он и сам не заметил, как с имперского языка перешел на лельйский. – Уговорила, – он тепло улыбнулся, – я стану поручителем твоему мальчику.