Клира и Шад

Когда я доставил её в наш дом, она все ещё не проснулась.

Братья увели её, обещали присмотреть за ней ночью, а после привести в зал.

Я же отправился умыться, переодеться и отдохнуть. По дороге мне все же попался дух, всего один. Но его кровь осталась на моей одежде.

Одни чёрные вещи сменил на другие, такие же чёрные. Сверху все также накинул плащ. Незачем ей видеть моё лицо. Наш разговор в любом случае будет коротким.

Я убью её клинком шадов, но не сразу. Стану её терзать. Сначала руку, другую, потом ноги, живот, и в последнюю очередь сердце.

Не такие уж и Светлые эти Клиры. Не такие, какими их видят люди.

Ночь я провел за мыслями. Вернее, ее остаток. Даже не смыкал глаз.

А утром направился в зал. Там для меня уже подготовили кресло. Я присел на него. А прямо передо мной, на пол, усадили Клиру, все также связанную, беспомощную. Буквально в метре от меня.

Она уже приходила в себя. Сначала пошевелила пальцами, после постаралась встать. Брат хотел её остановить, но я велел не трогать.

Услышав мой голос, она перестала пытаться. Подняла лицо. Оно все также было скрыто за капюшоном, но я уверен, она злится. На себя, на меня, на всех нас. Но больше все-таки именно на себя. Что так легко поверила. И так легко попала в нашу ловушку.

Мой капюшон скрывал все, кроме губ. Я ухмылялся.

Уверен, она это видела. Чувствовала.

Она молчала. Размышляла о чем-то. И я совсем не догадывался, о чем. Молчание затягивалось.

Я решил нарушить его первым.

— Не хочешь ничего сказать перед смертью?

С моих уст сорвалась усмешка.

Мне показалось, что она продолжит молчать. Ведь тишина стояла ещё несколько минут. Но она все же заговорила. Уверенно, твёрдо.

— Можно последнюю просьбу?

Её вопрос удивил меня. Я не догадывался, чего может требовать она. Не убивать сестёр её? Скорее всего. Но мне было интересно. Что уж скрывать.

— И чего желает Клира?

Последнее слово я выплюнул.

— Сними капюшон, Эвари. Я сниму следом. С твоего лицо пропадёт усмешка, я уверена.

Голос её был ровным. Она говорила действительно уверенно.

И мне это показалось странным. Что может стереть мою усмешку? Её лицо? До чего же глупо. Но мне захотелось убрать её эту уверенность. Добить её.

— Что ж, я совсем не против, чтобы ты увидела лицо человека, который оборвет твою жизнь.

Я снял капюшон.