Превосходство гения: на осколках Империи

Граф выглядел обеспокоенным. С самого утра он мучился тревожными мыслями и от этого не находил себе места. То сядет в излюбленное кресло, то встанет, а то начинает прохаживаться, давая себе передышку от беспокойства. Он ходил кругами по кабинету, заклав руки за спину и опустив взгляд в пол. Будто ожидая чего-то. И вот сейчас его уже больные ноги подвели к окну, откуда открывался обзор на въезд в родовую усадьбу Торменов, а также на главные ворота.

Скучающий стражник встрепенулся, поднялся на ноги и начал вглядываться куда-то вдаль.

Столп пыли со стороны леса привлек его внимание. Кто-то явно торопился и гнал лошадей в галоп. И верно, вскоре показалась черная крыша кареты, обставленная с четырех сторон фонарями, а так же был виден сидящий на козлах кучер, который крутил над головой плетью, подгоняя гнедых лошадей.

Карета едва не протаранила ворота, благо, кучер вовремя натянул поводья.

- У меня чрезвычайно важное послание к графу! – страж не успел ничего вымолвить, как из окна показалось худощавое лицо курьера, и в доказательство он помахал белым конвертом, скрепленный сургучом.

Небывалая срочность вывела стража из равновесия. Подобное поведение могло означать только одно. Дело действительно было важным.

- Про… Проезжайте… - пробубнил тот, почесывая макушку. Взгляд он имел растерянный, слегка глуповатый. Причина визита не ясна, но держать посыльного с важным донесением у врат не следовало.

Голова посланника скрылась за велюровыми шторами. Карета тронулась и въехала в поместье графа.

Тормен-старший, наблюдая за происходящим из окна своего кабинета, поставил чашку на подоконник и поспешил вниз, даже не соизволив поменять домашний халат на более официальный костюм.

Тревога на душе Ивана Александровича лишь усиливалась по мере приближения к главному коридору поместья.

А в это время к гостю уже спешили всполошенные слуги, чтобы узнать, в чем же дело. Появление незваного гостя, явно принесшего с собой важные вести, вызвало в графской резиденции хаос и сумятицу. Курьера практически на руках доставили к Ивану Александровичу, и тот лично вручил конверт в руки.

Тормен, лишь взглянув на оттиск, тут же принялся нервно рвать края бумаги. А когда он вскрыл конверт, с его лица сошла вся напускная любезность и на нем отразилось мучительное недоумение. Раскрывать письмо Иван Александрович не решался. Ведь печать принадлежала главному штабу, и такая срочность не предвещала ничего хорошего.

Курьер откланялся. Не дожидаясь ответа, сел в карету и укатил прочь.