Трусливая Я и решительный Боха

- Как стоять и молчать? – зло хмыкнула я.

Дорота чуть заметно, но с явной укоризной качнула головой:

- Так это ненадолго у трона то стоять. Лишь до свадьбы. К тому же и сам Государь Рексан тоже человеком был с добрым сердцем и всегда со всеми приветливый. Но, Государыня, она поначалу… уж больно хотела ему во всем помогать. И даже палату себе недалеко от покоев определила для челобитных приемов и дум серьезных о деле.

- О каком деле?

Как же интересно то! Однако, Дорота лишь махнула рукой:

- А! Кто бы то знал! Она принесет что-то на своих бумажках, а Государь и наш Матус на пару…

- Главный казначей?

- Да он самый! Ей откажут.

Без смеха и придирок, со всем уважением.

- И что, ни одной идеи так и не пропустили?

- А, нет. Вот она, владетельница, походила-походила так годика два-три и успокоилась. Лишь вон то, - кивнула ключница в сторону карты на дальней стене. – и вышло из всего путного. Он же, чертежник, что три года по Крайлабу носился, из ее родного города был. Значит по личной Государыни нашей рекумби… реколби…

- Рекомендации.

- Оть! Так и есть! И, владетельная моя госпожа, а покушать?

Я, прикусив губу, в большой задумчивости от солнечного окна обернулась:

- Дорота, а те невостребованные наработки Государыни живы еще?

- А как же! – откликнулась она. – В ее запертой палате и сохранились. Вы увидеть их желаете?

- Очень.

- Только, а…

- После обеда. После обеда сразу. Пошли!

Коридоры в громоздком замке Катборг все как один широкие, ветренные и весьма большие.

И от самолетных взлетных полос по длине своей отличаются лишь множеством крутых поворотов и тупиков. Пока мы с Доротой бежали (шествовали сплоченной парой стремительно) по одному из таких, я наглядно представляла вражеский оккупационный отряд, который, набирая скорость, со свистом в ушах и жаждой крови несется мимо в драку, а потом внезапно бац!

- …и чего притих, перевухов сын?!

Кто из нас с ключницей притормозил у очередного поворота быстрей, не поняла. Но, в следующую минуту осознала четко: крайнюю ценность информации в наш век мы обе дружно признаем.

- Тиш-ше.

Дорота кивнула, воровато выдохнув в тощий сжатый кулачок. Тем временем за поворотом задиристый девичий голос снова громко выдал:

- Вы со своей мамкой думаете, никто не знает? Мы же знаем.

- Ну и чего?

А данный детский голос оказался нам знаком. Мы с ключницей переглянулись, но тут неожиданно вступил еще один участник этой «милой встречи»:

- А ничего! Эвика, пойдем.