Трусливая Я и решительный Боха

- Ага, - кивнула мне Бозена. – Всё время, как о нем лишь вспомню. Это ведь любовь? Нет! Я неправильно сказала. Это – любовь. И с первого моего растерянного, а его сосредоточенного взгляда. Его объявили, и он в дверь в палаты к тете Каволине лишь зашел и всё.

- И всё, - вздохнула я, уставясь на кусты в оттаявших сугробах за ближайшим из окон.

Бозена, настороженно приглядываясь, подошла ко мне почти вплотную:

- Река безвременья. Дарья, я понимаю, что чушь подлую несу, но так счастлива, что… что Винк рядом с ней меня дождался! А представляешь, если б дядька дверь ту не закрыл.

Мой Винк давно бы был женат. И его дети от какой-то там козы лохматой бегали со мною вместе. Как представлю это! - и девушка, качая головой, открыла рот. – Ой, страшно. Ну а ты?

- Я? Кх-ху.

- Что-то с горлом, - улыбнулась мне Бозена. – Прости. У вас ведь с Бохой…

Так. Меняем эту тему:

- Бонифак!

Я правда несколько секунд назад, вдруг, вспомнила о нем. А почему? Да потому что восковые свечи в моих планах – лишь начало.

И проблема «копоти» никуда не делась. Она актуальна как клещ в траве весной. Но, то, что я увидела сейчас в окне в один момент перехлестнуло всё.

- Причем тут Бонифак?

Бозена, подскочив к окну, вмиг замерла и охнула:

- Бежим! Его сейчас должны на кухню отнести! Там рядом дверь на кухню!

И мы на пару оттолкнувшись от окна, помчались вниз.

Весь путь, пока бежали в коридорах и по лестницам, лавируя между сосредоточенных в делах людей, я с ужасом воссоздавала в памяти: снег серый с целой лужей алой крови, мальчишку, вытирающего шапкой слезы и его, Алеша в этой луже, раненого в ногу.

На кухне уже звенела и пихалась суета. Носились с выпученными глазами девушки: одна с полотенцами, а двое с ведрами. Зачем? Бозена юркнула решительно в толпу, я растерялась. Замерла на каменной ступени в мальскую, а суета эта носилась и звенела мимо-мимо. Алеша уложили на широкую скамью. Отилия стояла на коленях рядом с ним и, гладя сына по кудряшкам, тихо-тихо подвывала. А в центре этой суеты – Бозена и наш главный лекарь Бонифак.

Два человека за реальным действом.

- Я ведь не виноват? Мы бегали по крышам. Алеш смелый. Он прыгнул на садовый хлипенький сарай и провалился, - приятель Алеша, как и я стоял сейчас на каменном крыльце, лишь только у хозяйственной полуоткрытой двери. - Он провалился, - жмурясь, выдохнул малец. - А в сарае эти… грабли, ведра и она. Коса! Он провалился и кричал. А дверь, она была туда закрыта. Я старался.