Его метка

Алата только недоумённо выгнула бровь, не понимая, зачем ей эта информация. А оборотень не стал пояснять, что пытается с ней познакомиться.

— Расскажи про своего жениха. Кто такой и чего стоит опасаться с его стороны?

Поджав губы, девушка некоторое время молча разглядывала Арана. Тот не торопил, давая время принять решение. Для него всё стало понятно, как только Совер сообщил о метке. Но для Алаты всё совсем иначе. Её реалии отличаются от того, к чему привыкли двуипостасные, воспринимая как само собой разумеющееся.

И для Арана было важно знать, что избранница сама решила принять свою судьбу. Пусть особого выбора и не было.

— Он… никто, — наконец тихо произнесла девушка, опустив взгляд на сцепленные в замок руки. — Сын главы нашего посёлка, решивший, что я обязательно стану его женой.

— А ты, значит, была резко против? — дождавшись утвердительного кивка, Аран продолжил задавать вопросы: — Причина? Он урод? Или жесток? Дурно изо рта пахнет?

Девушка неожиданно хихикнула и тут же прижала руку к губам.

Испуганно посмотрев на мужчину, она постаралась успокоиться, но смех всё равно пытался прорваться наружу. Встав, оборотень вновь налил воду в стакан и подождал, пока Алата выпьет.

— Может, попросить успокоительное?

— Нет, спасибо, я справлюсь.

— Хорошо, тогда вернёмся к моему вопросу.

— Михас очень красив и может быть весьма обходительным. Изо рта тоже не пахнет, но… Меня бросает в дрожь от его прикосновений! Я не могу представить, как буду держать его за руку, не говоря уже о чём-то большем.

Это Аран мог понять. Как и любой другой оборотень. Алата могла не осознавать то, что для двуипостасных было естественным при выборе пары. Даже запах тела играл большую роль. Иначе они легко могли бы спариться с кем угодно. Конечно же, речь шла не о вони немытого тела и не о духах, которыми так любили пользоваться отказники. Речь шла о естественном аромате. Не явном, но становящемся решающим фактором даже при выборе партнёра на одну ночь.

— Почему тогда тебя хотели выдать за него замуж? Неужели в твоём доме нет достойного защитника?

— Мои родители умерли семь лет назад, оставив нас с младшей сестрой сиротами. Дядя Тумус, младший брат отца, стал нашим опекуном. Но он… — Алата вновь замолчала, вдруг испытав чувство стыда перед этим совершенно незнакомым мужчиной. Вчера, когда разговаривала с его отцом, слова слетали легко и просто.