Проклятие красного нефрита

И с нетерпением ждала этот яркий серебряный свет, что сейчас с невероятной скоростью приближался к земле. Будто не летел, а падал с неба. Но на самом деле тот, кто теперь носил почитаемое имя Юэлун (月龙), вовсе не падал, а наоборот, стремился спасти того, кто еще не родился, но уже по воле судьбы должен был разбиться.

Все случилось, когда Юэлун только взлетел с поверхности луны и устремился к метеоритному поясу. Одна звезда, сбившись со своего пути пролетела в невероятной близости от него и даже на мгновение ослепила своим светом.

Ему только чудом удалось избежать столкновения с ней. И все было бы ничего, если бы это не повлияло на самую крайнюю хрустальную чешуйку на его груди, с самой последней, десятой нефритовой жемчужиной, отчего-то крепившуюся к ней не так сильно, как остальные девять к своим. И вот когда Юэлун вместе со звездным потоком ворвался в плотные слои атмосферы, жемчужина полностью оторвалась от чешуйки и устремилась к земле. И как бы он не старался, летя на предельной скорости, маневрируя между яркими падающими звездами, догнать жемчужину ему никак не удавалось.

Да и Сюаньнюй в этом темном ночном небе заметила падающий черный шарик только из-за того, что тот пролетел вблизи от яркого хвоста одной из звезд. Но даже для богини, уже сорвавшейся со своего места, времени для того, чтобы остановить падение жемчужины практически не было. Юэлун же, утративший надежду на спасение своего неродившегося потомка, и дабы сберечь хотя бы оставшиеся девять жемчужин, именно в этот момент начал тормозить, тем самым подняв с земли огромный клуб пыли и песка.

Когда же он коснулся своими мощными лапами земли, а пыль и песок улеглись, пред ним предстала такая картина: богиня Сюаньнюй лежала на земле и крепко держала в левой руке рукоять своего вытянутого вперед меча Ян, испускавшего легкий белый свет, а на его лезвии, почти у самого края, балансируя застыла черная нефритовая жемчужина.

Сюаньнюй очень медленно опустила свой меч, положив его на землю, и только потом подняла жемчужину, теперь покрытую несколькими тонкими испускающими красный свет трещинами, но по большей части все еще целую, в которой по-прежнему ощущалась зародившаяся жизнь.

От прикосновения вопреки обыкновению к почему-то слишком холодной жемчужине в сердце богини что-то кольнуло. Трещины, покрывавшие этот кусочек черного нефрита, прямо на глазах стали увеличиваться, а исходящий из них красный свет пульсировал все ярче.