Орчиха в свадебной фате

Небось, со вчерашнего дня ни крохи во рту не было?

– Не помню, – честно призналась я. 

Кто его знает, это огромное зеленое тело, когда оно ело в последний раз? И как вообще часто его кормить надо? Чем – скоро выяснится. Как только обед перед носом поставят… 

Как выяснилось, за первым, огромным шатром, который, видимо, служил чем-то вроде госпиталя, имелось несколько шатров поменьше. Все они были расположены точно друг за другом, поэтому издали, да и вблизи, я видела только первый. 

Помывочная, прачечная и каптерка располагались во втором шатре.

Сдав меня с рук на руки еще более низкорослому человечку, которого даже на земле сочли бы карликом, мой тщедушный провожатый ушел. 

– Так, орисса, позвольте мне взглянуть на ваш нагрудный жетон. – Карлик встал на стул, потянулся кулачком с зажатым в нем молочно-белым кристаллом к какой-то металлической бляхе, крепящейся к моим кожаным доспехам чуть выше пупка. 

Я напряглась, невольно сжала кулаки, впиваясь когтями в ладони, но осталась стоять на месте, слушая бормотание человечка:

– Барбра Ор-Тьюндер, наемница шестой центурии второй когорты Зеленого легиона.

Единственная выжившая из своего десятка. Уничтожила в бою шестерых хунгров. Обезвредила еще пять. Вынесла с поля боя… что? Самого трибуна?! А ты отличилась, Барбра! Давай, ты пойдешь приведешь себя в порядок, а я пока посчитаю и подготовлю твое вознаграждение.

– Хорошо. – Смыть с себя пот и грязь я и правда хотела. 

Карлик позвонил в колокольчик.

На его зов явилась карлица – такая же приземистая, круглая, с добродушным румяным лицом, в синем переднике поверх коричневого платья длиной до щиколоток. Каптер отдал ей указания, и женщина повела меня в другую половину шатра. 

В просторном помещении обнаружилось четыре кабинки, что-то вроде душевых в бане. Только вместо душа в каждой из них на специальных подпорках висел бочонок с водой, к краю которого крепилась веревка, с помощью которой бочонок можно было наклонять так, чтобы вода переливалась через край и попадала на тело.

 

Карлица выдала мне пару деревянных баночек с чем-то пастообразным и ароматным, большой отрез ткани и костяной гребень, поколдовала над синим и голубым кристаллами, встроенными в нижний обод подвесного бочонка и приглашающе кивнула:

– Мойся, орисса. Я жду тут, за пологом, – она вышла и опустила кусок ткани, похожей на брезент, оставив меня наедине с собой.