Орчиха в свадебной фате

Непонятная штука подалась, приподнялась и съехала в сторону с громким противным скрежетом металла по песку.  

Во все еще закрытые глаза ударил яркий солнечный свет. Я застонала и поспешно прикрыла глаза ладонью свободной руки. Лица коснулся ветерок – прохладный, но не морозный. К сожалению, свежим его назвать не получалось. То ли это у меня во рту с похмелья дикое амбре, то ли ветер какие-то не самые приятные запахи принес…

Ветер? Я что – где-то на улице валюсь?! Под забором, или, может, под елочкой?

Нет, дальше гадать невозможно.

Ой! А-а-а!!!

Мать моя женщина... Где я?!

С трудом усевшись, я кое-как разлепила опухшие веки и чуть не заорала от страха: меня со всех сторон окружало вытоптанное поле с пожухлой, подпаленной травой, на которой там и сям виднелись тела.

… судя по всему, мертвые. 

Закованные в железные латы, обтянутые кольчугами. 

Над полем стелился дым от горящих деревянных конструкций, похожих на оборонительные рубежи. 

Здравствуй, Варя, Новый год! Приходи на елку! 

Сходила.

Я, интеллигентная выпускница консерватории, сидела, оглядываясь вокруг, и материлась – негромко, так, чтобы не потревожить покой мертвых. Никогда раньше не позволяла себе крепкое словцо, но тут все самые страшные ругательства моментально всплыли в памяти и начали складываться в многоэтажные конструкции.

Что, скажите мне на милость, это такое?! Что за ерунда тут происходит?!

Это… съемки фильма? Историческая реконструкция?

Острая необходимость посетить туалет или хотя бы кустики снова напомнила о себе тянущей болью внизу живота.

Главное – добраться. 

Я снова, забывшись, дернула правой рукой, не смогла ей пошевелить и перевела взгляд вниз. Как не заорала – не знаю. Все предыдущие впечатления забылись на фоне того, что я обнаружила. 

Мое тело… оно было не мое! Не мое, и даже не человеческое! 

Меня аж затрясло от открытия.

У меня никогда не было груди четвертого размера, ляжек толщиной в талию модели, развитых, как у качка, бицепсов и зеленой кожи! А к запястью моей монструозной руки, украшенной самыми настоящими черными когтями (матушки светы, у меня – когти?!), крепилась кожаная петля огромной шипастой булавы. Эта ужасная штуковина, покрытая пылью, чьей-то кровью и ошметками кожи и не давала руке двигаться!

Буэ!..