Огонь посредине зимы

— Она девка здоровая, девственница, чего такой не родить?

— Как первенца-то назовешь?

— В честь отца, Гансом.

Жаль, не дожил старик до его возвышения, но хотя бы открытие трактира застал. Помнится, отец все твердил, мол, не выйдет из Матеуша толку, шел бы в подмастерья, а то и грузчиком, как он сам. А вот вышел толк, еще прогремит по всему Авердену фамилия Ласка.

— Ну да за богатый приплод!

Приятели чокнулись и дружно осушили кружки.

— Предложение-то уже сделал?

— Сегодня вот собираюсь.

Матеуш не сомневался, Тесса согласится.

Обязана согласиться, потому как пошлина за свадьбу уже оплачена, будущее наследство распределено. Именно поэтому в трактир с утра пожаловала Ясмина. В обычные дни она помогала мужу в лавке, но сегодня вместе с матерью заставит Тессу принять правильное решение. Уж больно девка упрямая, своенравная, такую только силой и числом брать! Пусть кольцо на палец наденет при свидетелях, а дальше все, не отвертится. После свадьбы Тесса и вовсе стала бы собственностью мужа. Это не исверды, у простонародья свои негласные законы.

— Тесса!

Матеуш поднялся из-за стола. Звякнули в кармане выигранные арии.

— Подь сюды, потолковать надобно! — поманил он пальцем.

Тесса вытерла руки о передник, послушно подошла.

— Не здесь, наверх пойдем.

Там уже поджидали свидетели обручения.

— А как же тут? — растерянно пробормотала Тесса.

Субботний вечер, трактир почти полон.

— Без тебя справятся, не безрукие, не безногие.

Недоумевая, что вдруг срочно понадобилось от нее отчиму, Тесса послушно прошла в закуток за стойкой, а оттуда по скрипучей лестнице поднялась наверх, в жилые комнаты хозяев.

Сама она ютилась за занавеской на кухне.

Позади поскрипывали ступеньки — отчим поднимался следом.

Тесса лихорадочно перебирала в голове события минувшего дня. Вроде, она ни в чем не провинилась, никому не грубила, с утра исправно напекла свежего хлеба, зашила отчиму штаны. Даже покормила и почитала старой карге — так Тесса называла Лорну. Язык не поворачивался назвать ее бабушкой. Еще бы, ведь Тесса слова доброго от нее не слышала!

Внутри ворочалось дурное предчувствие.

Ох, не зря отчим бросил зал! Обычно он орлиным взором следил за гостями: как бы чего не украли, не ушли, не заплатив.

— Сюда давай!

Матеуш легонько подтолкнул падчерицу к своей спальне, самой большой комнате наверху. В последний раз Тесса переступала ее порог семь лет назад, когда одевала мать для погребения.

Все та же широкая супружеская кровать, накрытая вышитым покрывалом.