Огонь посредине зимы

Обычно к двадцати пяти годам они забывали о музыке, но по молодости тешили себя иллюзиями.

Пропустив ответ Амалии мимо ушей, Рудольф раздумывал, мог бы он жениться на Лотте. Если строго-настрого запретить пение и игру на клавесине, предаваться с ней исключительно плотским утехам… «А если она окажется стыдливой и безынициативной? Тебе ведь и заняться с ней больше нечем — Лотта тупа, как ее старшая сестрица. Вся в маменьку!» В отношении последнего Рудольф не погрешил против истины. Увы, баронесса Амалия Лаура фон Эрде не могла похвастаться ничем, кроме приданого и родословной, восходящей к одному из первых королей Авердена.

Даже долгожданный — после двух-то дочерей! — наследник, и тот скончался во младенчестве. Зачать нового Гидемин не пытался. Рудольф его понимал: тяжело испытывать влечение к женщине с лошадиным лицом, ростом с гвардейца и глазами как у рыбы, вдобавок плоской как доска.

«Давай честно, ты ни на ком не хочешь жениться».

Что верно, то верно. Не на дочках Гидемина уж точно! Если Рудольфу суждено продать свою свободу в обмен на дипломатическую карьеру и прочие милости короны, он выберет себе кого-то получше.

Как с такой уродиной выходить в свет, какие дети от нее родятся? Нет, нет и нет, ни Франческа, ни Лотта не станут графиней фон Алексаи.

— Фанни, милая, тебе не кажется, что стало душно? — Амалия улыбнулась приунывшей дочери.

Та задумалась на мгновение и покачала головой.

— И все же приоткрой окно. Или нет, стой! — остановила она направившуюся к окну дочь. — Принеси мне веер.

Тот, с перьями. А я пока выясню, куда запропастился ваш отец. Сдается, — Амалия лукаво подмигнула Рудольфу, — он тайком наслаждается запасами буфетной.

Напевая мелодию известного романса, она неспешно поплыла к выходу. За ней с видимой неохотой последовала старшая дочь. Возле самых дверей Амалия остановилась, кинула быстрый взгляд через плечо и что-то шепнула Франческе на ухо.

Рудольф и Лотта ненадолго остались одни. Девушка замолчала и шумно вздохнула, отчего ее формы пришли в движение, кокетливо приподнялись.

— Ах, маменька права, тут не только душно, но и нестерпимо жарко. Все потому, что камины топят люди, а не спиры. Если дальше так пойдет, у меня случится удар.

Опустив крышку инструмента, Лотта поднялась и вскрикнула, прижав ладонь к груди:

— Ай, кажется, булавка вошла под кожу! Нужно немедленно ее вытащить.

Рудольф раскусил ее задумку. Он полагал, Лотта попросит его о помощи, и заранее предвкушал гримасу досады на ее лице после отказа.