Шелковый дар

Дверь распахнулась, и показался сам лекарь с корзиной. Сначала прищурился, разглядывая толкучку у своей избы, потом приметил высокую фигуру среди девиц. Закатил глаза.

— Я тебя все утро жду! — как можно громче крикнул, чтобы услышала каждая собака на улице. — Быстро сюда подойди!

Расстроено расступились сельчанки, пропуская ученика лекаря, тоскливые вздохи понеслись ему вслед. Бел ухватил Карина за локоть, когда тот проходил мимо, принюхался. Ругать пьяного бесполезно.

— Не выходи наружу, — только и велел, затолкал его в сени и закрыл дверь.

В избе навстречу выбежала Тайя. Карин, не останавливаясь, пошел прямо на нее, на ходу подхватил на руки и крепко сжал.

— Скучал, — пробормотал он.

Тайя несмело похлопала его по спине, немного растерявшись от такого напора.

— Я тоже. Карин, неудобно как-то, дядька Бел может вернуться. Поставь меня на пол.

— Нет, — отказался Карин и пошатнулся. Одной рукой оперся о стену. Подумал, что туда же можно облокотить и девушку, так будет удобнее. Что сразу и сделал, заставив Тайю ахнуть.

Она вцепилась в его плечи, в то время как Карин прижал ее к стене, почти улегшись. Поднял голову. — Ты знаешь, что нравишься мне?

Он пил, догадалась Тайя. От него хорошо несло хмелем, и взгляд был слегка мутный. И язык молол первое, что приходило на ум. Она помимо воли рассмеялась. Выпивший Карин был до боли милым.

— Знаю.

— И я с первой встречи думаю только о том, что хочу тебя поцеловать.

Глаза Тайи недоверчиво распахнулись. Теплые губы Карина прижались к ее, она не успела ничего ответить.

Даже подумать. Как он словно вдохнул весь летний жар в нее, наполняя грудь воздухом, отчего сжалось сердце. Тайя так отчетливо это ощутила, что замерла, не в силах поверить.

— Открой рот, — пробормотал Карин. — Ты на вкус словно морозный воздух. Невероятно...

Он наконец почувствовал себя дома. Поднялся так высоко, что грудь заломило от холода и на глазах выступили слезы. Щеки обожгло легким морозом, сильнее прижался к девушке, стремясь окунуться в родные запахи.

Она пахла горными вершинами, хвоей и шишками, что заставило Карина плотнее обхватить ее губы и задержать дыхание от восторга. Никогда не думал, что такое обычное действие, как прикосновение, может пусть вскачь сердце, до дрожи в ослабевших коленях. Очнулся от собственного длинного стона. Открыл глаза и только тогда сообразил, что делает.

Его руки уже вовсю гуляли в ее волосах, лихорадочно расплетая им же и заплетенную косу, его тело придавило ее к стене.