Когда впервые видишь так близко...

Чертов, мать его непорочную, засранец! - я яростно свернула письмо и протянула Принцу, - Спрячь эту гадость и не показывай никому. А лучше сожги при первой же возможности, или я сама это сделаю прямо сейчас.

- Я говорил, что это плохая идея, - Принц, шокированный моим взрывом эмоций, забрал у меня чертово письмо и спрятал его за пазухой, - Что конкретно тебя расстроило?

- Фаворитка! Официальная фаворитка Короля! - в сердцах воскликнула я, - А те стражи, что прочли письмо, теперь будут считать меня придворной куртизанкой! - а потом простонала, - Какой позо-о-ор.

.. Они, ведь, теперь разнесут эту новость по всему Ласгалену!

- Ну... - Леголас задумчиво пожал плечами, - Быть официальной фавориткой самого Короля - очень почетно для любой придворной леди...

- Леголас, - уже не сдерживая злости, фыркнула я, - Ты Принц. Скажи, вот у тебя есть официальная фаворитка?

- Нет.

- Очень хорошо. А теперь задумайся - почему у тебя ее нет?

С минуту он напряженно думал. Потом у него округлились глаза и в ужасе приоткрылся рот.

Принц пораженно уставился на меня. Благо, он меня понял.

- Ada, если так можно выразиться, прославил тебя на все Королевство... в плохом смысле. - затем его нежное юношеское лицо скрасило праведное негодование, - Это подло!

- Это будет казаться еще более подлым, если ты вспомнишь, какие именно слухи ходят в народе о подобных женщинах.

Негодование на его лице постепенно сменилось гневом. Мне же стало очень и очень обидно. Леголас протянул руку и осторожно коснулся моего лица - только тогда я поняла, что по щекам текут слезы.

Злые, жгучие слезы обиды.

- Не плачь, Арантиэль...

- Он просто... - судорожно всхлипнула, - просто... втянул меня во все дворцовые интриги разом. А мне... не знаю, что делать...

Я разрыдалась. Зажала рот руками, чтобы никто не услышал моей боли. Еще одна подлость, еще одно предательство. Всю жизнь мне попадались подлые люди. Теперь еще и эльфы будут добавляться в данный список. Леголас остановил наших лошадей плотно друг к другу и обнял меня, шепча что-то на синдарине, но до моего слуха долетела лишь фраза "maer mellon", что значило - "добрый друг".

Не в силах самостоятельно справиться с эмоциями, спрятала лицо на его плече. В конце концов, мне удалось успокоиться, утешив себя клятвой самой себе. Яростно вытерев глаза, холодно сказала:

- Он пожалеет...

- Арантиэль... - в голосе Зеленолиста было и понимание, и осуждение.

- Можешь сказать ему, что я видела и прочла письмо.