Белый варвар

Мы забираем их в дом старосты.

- Зачем? – спросил он точь-в-точь, как их барон, кажется, вечность назад.

- Чтобы я за каждым не бегала, а вам приглядывать было проще. - Оборотень осклабился, но вопросов больше задавать не стал и решение мое оспорить не пытался. Я осмелела. – Вы здесь один?

- Нет.

- Хорошо. По пути укажу еще два хозяйства охотников, оттуда раненых тоже на носилках заберете. Солдат не встряхивать и не ронять. - Выбралась из погреба и оказалась лицом к лицу с еще тремя оборотнями.

В другое время слова сказать им не посмела бы, но как ответственная перед бароном произнесла: - Указания даны, исполняйте.

Тут же послышался треск хозяйской мебели – оборотни чужого имущества не жалели. А я из чувства мести указала на лавки и стол, так любимые Агафьей из Самурского дуба, коими она хвасталась на днях. Незачем было вести себя с людьми как с бессловесной скотиной. И, видимо, так думала не одна я.

На полу у окна сидела белая как простыня Агафья, рядом с ней такой же белый и взъерошенный младший сын, а над ними держась за стенку высился полусогнутый Варос.

Он дрожащей рукой утирал в кровь разбитый нос, видимо вновь сунулся свою мать защищать, да не разобрал, кто перед ним.

Один из раненых душераздирающе застонал, когда его переместили на носилки, взвыл от боли, которую даже мой отвар не притупил. А разлюбезную дочь торговки ни треск мебели, ни крик несчастного, ни рык белых не потревожил.

- Дочка ваша на удивление крепко спит, – заметила я, открыв двери и придержав их для выноса ранненых.

– Вы ее хоть звали? Или мне самой пойти?

Ее родня не ответила. Зато все трое шумно засопели, когда оборотни из погреба вынесли золотоносный ресурс. Тот из волков, что был самым стройным, проходя мимо шепнул:

- Не стоит звать девчонку. Сюда слышно, как ее в сарае сын ростовщика лаской своей портит.

- Стой! – бесстрашная ухватила его за рукав, пристроилась к шагу и кивнула в сторону торговки. – Она знает?

- Кто, по-твоему, пустил? - Оборотень многозначительно улыбнулся и с удивлением воззрился на мою руку.

Я опомнилась, разжала пальцы и отступила.

Выходит, Агафья решилась породниться с местными богатеями тем самым старым добрым способом, в котором вчера обвиняла меня. Чего не сделаешь, чтобы отобрать назад данное мне слово жениха и врученное им колечко.

Я в безмолвии покинула их дом, искренне желая, чтобы хлебнули они всего того, что на других распространяют.