Её чудовище

А вместо заветного: «Ну, я пошел. Еще увидимся» — я услышала нетерпеливое:

— А теперь иди сюда, — отставив пустую чашку, Барон похлопал по колену, призывая меня, видимо, расположиться на нем. — Пришло время десерта.

— Так вы… уже.

Меня одарили снисходительной улыбкой и повторно похлопали по колену.

Я на него свои любимые пироженки потратила в надежде на спасение, а он их даже в расчет не взял! Десерт ему подавай…

— Дорогая, не вынуждай меня подниматься, — Барон все еще был устрашающе дружелюбен, но в голосе его проскользнули какие-то невероятные угрожающие нотки, заставившие меня мгновенно подскочить и броситься к нему.

— Ну? — на меня смотрели выжидающе. И пожалуй, только сейчас я заметила, что зрачок у него совершенно обычный. Черный. Благодаря чему можно было разглядеть цвет радужки — очень темной, но с явным синеватым отливом. В памяти почему-то всколыхнулось воспоминание о моей самой первой, самой сильной и страшной грозе, запомнившейся на всю жизнь.

Тот солнечный день незаметно быстро поглотили сумерки, а синеву безоблачного неба затянули тяжелые низкие тучи. Мне тогда было всего шесть лет, и непогода застала меня на реке… И, глядя сейчас в глаза Барона, я видела то небо и почти чувствовала, как сильный ветер треплет волосы, как рвет платье и хлесткими пощечинами стегает по лицу. А в ушах гудел первый густой раскат грома, такой могучий и грозный…

Я тряхнула головой, быстро смаргивая вставшую перед глазами картину.

Передо мной все еще сидел Высший, нетерпеливо постукивая указательным пальцем по столу.

Резкие черты лица, хищный взгляд, откинутые назад волосы — невероятно белые с легкой серебристой искрой. Все в нем выдавало нечеловеческую породу.

— Радость моя, поторопись. Я голоден.

Я не стала напоминать о только что закончившемся ужине, не взялась перечислять все, что он съел, просто скромно попросила:

— Вы же можете пить жизнь, просто прикоснувшись к жертве, — протянув ему руку, предложила: — Давайте так?

Я ждала согласия, надеялась на него как на последний шанс остаться в городе, потому что… потому что, если он откажется, мне придется вернуться в деревню.

Каждый вечер обниматься с чудищем я не смогу. Проще бабушку терпеть, чем все это.

— Ты молодая, полная сил. — Руку мою он принял, но совсем не для того, чтобы целомудренно пить жизнь через прикосновение.