Её чудовище

Восьмилетняя, на вид совершенно здоровая девочка была удивительно болезненным ребенком, что делало Дэши чуть ли не постоянным моим клиентом.

— Температура? Кашель? Заложенность носа? Головная боль?

— И слабость тоже, — кивнула она.

— Вам как обычно? Или попробуем что-нибудь новое? — поинтересовалась я, выложив на прилавок уже привычный холщовый мешочек с лекарственным сбором, по краю украшенный тонкой вышивкой. Мешочки эти я закупала у ведьм. Потому что их вышивка, оберегающая от сырости и перепадов температуры, защищала наверняка, чего нельзя было сказать о мешочках, продававшихся в торговых рядах.

Даже самая красивая и ровная вышивка шелковой нитью, выдаваемая торговцами за обережную, имела в несколько раз меньше силы, чем кривой ведьминский стежок суровой ниткой. — Есть хорошие порошки, и стоимость их на порядок ниже…

— Нет, — мягко перебила меня женщина, — мне как обычно.

Понимающе кивнув, я протянула ей травяной сбор, на всякий случай, уже просто по привычке, спросив:

— Как пользоваться, помните?

— Конечно, — мягкая измученная улыбка, и на стол легли семь поблескивающих медью цехелей, — спасибо.

Проводив женщину до дверей, я не стала запираться, решив, что раз так случилось, то до обеда вполне могу поработать.

Это была ошибка.

Такого наплыва покупателей у меня не было уже… да никогда не было!

Ко мне шли и уже хорошо знакомые горожане, и те, кому меня посоветовали, и просто случайные люди, скитающиеся от аптекарского магазинчика к лекарской лавке или дому знахарки. И все они искали что-нибудь от простуды.

Кого-то мучали лишь кашель и легкая слабость, кто-то едва стоял на ногах от температуры, некоторым везло больше, и за лекарствами для них приходили родные. Пока еще здоровые...

За день я распродала все свои запасы, пропустила обед и совсем забыла о спланированном побеге.

И вечером, закрыв дверь за последним покупателем, который, ради разнообразия, пришел за настоем для мужской силы, я медленно добралась до прилавка, где и спряталась под надежной защитой столешницы.

За прошедший день я смогла понять только одно — на город напала какая-то глупая эпидемия простуды.

И мне бы, наверное, стоило радоваться: сегодня я заработала больше, чем за весь прошлый месяц, но… я ненавидела эпидемии. До дрожи, до крика, до нервной истерики. Потому что знала, что каждое поветрие, будь оно на первый взгляд совершенно безобидным, ведет за собой смерть.

Мор, прошедший по нашей деревне больше трех лет назад и забравший у меня маму, открыл мне эту тайну.