Её чудовище

— Потому что мы все равно умрем и нет смысла тратить на нас время и силы? — я была абсолютно серьезна. В моем голосе не было и тени насмешки, только злой интерес.

Я ждала, что Барон скажет «да», и я смогу смело, окончательно и бесповоротно портить свое о нем мнение. Которое, по какой-то совершенно ненормальной причине, было очень положительным.

Барон вздохнул.

— Потому что ничем хорошим это не закончится.

— Что?

— Драконы, дорогая, действительно существовали и, подозреваю, все еще существуют.

— Он усмехнулся. — А я никогда не хотел становиться главным злодеем ваших глупых людских легенд.

О древних богах, драконах и о том, как первые прокляли вторых, я слушала, затаив дыхание. За драконов было обидно, если честно. Пытались крылатые спасти мир, а их за это наказали.

Потом уже стало обидно за Барона, который хотел помочь, а в конце еще и крайним оказался.

— Никто же не знал, что пробужденный дракон озвереет, — попыталась возмутиться я. — Почему обвинили вас? Вы же хотели как лучше.

Да без вашей помощи никто никогда не сумел бы вернуть дракона к жизни!

Высший невесело усмехнулся:

— В этом-то все дело. Я помог пробудить дракона. После, в попытке его укротить, уничтожил целый город и людей, что мне верили.

Я притихла. Мазь на руке засыхала, Барон так и стоял, комкая в пальцах полосу ткани, над дверью мерно тикали часы, такие же серые, как и все здесь.

Сложно было принять на веру его слова. Ну в самом деле, разве ж могли существовать драконы? И если могли, то как удалось кому-то их проклясть настолько качественно, что все они превратились в камень? Даже если проклинали боги…

Но я почему-то верила.

Никто не может врать с таким выражением лица.

— Вы поэтому не хотите помогать? Потому что с одним проклятием у вас уже как-то вышла накладка?

— Мне больше нет дела до жизни людей, — ответил он. — Предлагаю закончить разговор на этом. Пора вернуть тебя в магазин.

— Улиса…

Я осеклась и потупилась, не в силах выдерживать его тяжелый взгляд.

Напряженные мгновения тишины принесли с собой неожиданное облегчение:

— На этот раз я ее не трону, но лишь по одной причине: тебе нужна помощь с перевязкой.

— Спасибо! — Я соскочила с кушетки и, не заботясь о своем совершенно не героическом ранении, двумя руками вцепилась в его ладонь — крепкую и теплую. Сжала со всей силой, какая во мне только была, и энергично потрясла.