Её чудовище

Желая успокоить ведьму, я вытащила его из-за ворота платья: полупрозрачный искристый камень жизнерадостно ловил отсветы усталого блеклого солнца — погода сегодня была немногим лучше вчерашней.

Поутру, почувствовав недомогание, я первым делом амулет взялась проверять и еще хорошо помнила, как дрожали мои руки, а он раскачивался на цепочке, успокаивающе обычный.

После случившегося сны мои расцвели зловещими красками ночных кошмаров, что лишь усиливало тревожность и вытягивало силы, ненавязчиво подтачивая здоровье.

— И все же… — так просто Улиса успокаиваться не желала.

— Не терпится еще раз встретиться с Бароном? — с напускным равнодушием поинтересовалась я.

Она нахмурилась и медленно покачала головой.

Я опасалась его появления, боялась, что, узнав о моем глупом недомогании, Барон таки накажет ведьму. Улиса боялась того же.

Раз уж ранения портят вкус жизненной силы, то и сопли, должно быть, тоже…

— Шелла! — в магазинчик, спугнув мои угрюмые размышления, ворвалась Сатива.

Я знала ее с раннего детства, она всегда казалась мне смелой, решительной и немного безрассудной. Безоговорочно восхитительной.

Сатива одной из первых покинула деревню, не побоявшись неизвестности земель, в которых никогда не была. Не успели засохнуть венки на могилах ее родных, как она ушла.

И, встретив ее многим позже, совершенно случайно, на улицах этого города, я не сразу поверила своим глазам. Она почти не изменилась, разве что стала увереннее и тверже.

Конечно, мы отдалились и стали видеться редко. Пару раз в год — на праздники, но я никогда не забывала о ней.

Как выяснилось, она обо мне тоже.

— Что случилось? — спросила я, в беспомощной тоске ожидая плохих вестей.

Сатива дрожала, ее платье нежного розового цвета утратило былой прелестный вид: юбка, лиф платья, даже рукава — все, вплоть до длинной, золотистой, тугой косы, было забрызгано темной, подсыхающей кровью.

Я ничуть не удивилась ее явлению, даже не подумала о том, что ее кто-то мог заметить и остановить.

Четыре улицы — не такое уж большое расстояние для опустелого тихого города. Проклятие и страх не выпускали горожан за порог. Люди еще не знали, что происходит, но понимали — все это не к добру и лучше поберечься. Никто им еще не сказал, что опасность не бродит по улицам города, она засела в их домах и даже не прячется. Демонстрирует свое присутствие кашлем, температурой, болезненной слабостью и вялостью.