Аленький цветочек. Не та дочь.

Погрустив, повздыхав тяжко решила на том с грустью – тоской заканчивать. Уж так просто взять и сдаться никак не в моем характере. Принялась думу думать, чем столь непростому делу помочь, да и надумала.

Вспомнился сказ о том, что якобы в тридевятом царстве, в тридесятом государстве есть чудо-чудное, диво-дивное золотой венец. И всякий, кто его на себя примеряет, красоту обретает несказанную.

И, словно в ответ на чаянья девичьи, батюшка аккурат в те места по своим купеческим делам собирается. Стоило ему дочерей созвать, да поинтересоваться что с далекой поездки в дар привести, тотчас заказала венец желанный.

Любава тоже непростой гостинец запросила, не много –не мало туалет хрустальный. И лишь младшенькая наша Настенька, любимица отцова, как всегда, учудила. Цветок ей понадобился, да непростой, а аленький. Ну как есть блаженная, так что какой с нее спрос.

Не было ни батюшки родимого, ни единой весточки не прилетало от него долгих два месяца. Извелась от тоски и печали, а вдруг корабль затонул или сам где сгинул.

И что тогда мне поделать, как влюбить Ванюшу без венца обещанного?

И когда уж совсем отчаялась и чуть было не примирилась с мыслью, что не видать мне Ванюши как ушей своих, погожим ясным днем появился во дворе батюшка родимый, цел-целехонек. А следом за ним закатились и подводы тяжелые, доверху груженные товаром и добром чужестранным.

Дрожащей от нетерпения рукой ухватила подарок заветный, сундук кованый, золотом да каменьями украшенный. Затаив дыхание откинула крышку, а там.

. венец лежит-переливается.

Поклонилась батюшке в ноги, благодаря за подарок желанный и долгожданный. Ну, а что хмур да печален, постарел да помрачнел родитель не до того мне нынче. Да вон пусть младшенькая, Настасьюшка, обо всем у него выпытывает, не зря же она из нас самая сердобольная.

Крепко прижав к груди сундучок заветный понеслась в свои покои, мимоходом заприметив, что Любава уши у двери греть вздумала. Явно собралась разговор отца с Настёной подслушивать.

Привычно хотела одернуть сестрицу, да махнула на то дело рукой. Недосуг воспитанием заниматься. К тому же и воспитатель из меня, как выяснилось, так себе. Без жениха по милости воспитанницы едва не осталась.

Поставила шкатулку подле зеркала, присела и тут же отшатнулась от ларца испуганно. Впервые смелости не хватало, не могла волнение перебороть и венец волшебный примерить. А вдруг это всего лишь домыслы людские, и не стать мне красавицей.