Лови попаданку!

 

На постели, лениво помахивая оперенным яркими зелеными перьями хвостом, лежал ящер. Я словно оказалась в одной из научно-познавательных передач про динозавров. Я как-то видела такого же по телевизору, где он со стаей собратьев бегал на задних лапах и охотился среди гигантских древовидных папоротников. 

Только этот был гораздо ярче по расцветке. Хотя, откуда ученым знать, какого окраса были динозавры. Увы, ископаемые останки не хранят никакой информации о цвете.

Янтарно-желтые глаза на удлиненной хищной морде лукаво смотрели на меня, а зеленый хохолок на голове подрагивал от каждого движения.

В пасти он держал канделябр. Видимо, поймал в броске.

Я замерла, часто дыша, и пытаясь урезонить забившееся от неожиданности сердце. «Реодор сказал, что это мой горгун. Значит, он не представляет для меня угрозы», — обстоятельно говорила я сама себе, уговаривая не паниковать.

А горгун, усугубляя ситуацию, встал и встряхнул широкие крылья. От взмаха заостренных перьев со звоном слетели статуэтки с прикроватного столика.

А ящер, не обращая внимания на досадное недоразумение, вытянул шею, аккуратно положил подсвечник на кровать и двинулся ко мне. 

Я округлила глаза, шагнула назад и по стеночке, по стеночке, двинулась подальше от допотопного животного. Разум увещевал остановиться, попробовать подружиться, ведь это питомец Элеи, а значит, отныне мой. Но древние инстинкты, запрятанные в подкорке, просыпались при виде острых клыков, хищной морды и тащили мое тело подальше от источника опасности.

Но ящер, кажется, принял это за веселую игру и, радостно гаркнув на своем полуптичьем языке, прыгнул ко мне, вызвав очередной визг. Я закрыла рот рукой, чтобы больше не выдавать себя. Глубоко вдохнув, я взяла себя в руки. Буду себя так вести — раскроют, как пить дать.

Я протянула дрожащие пальцы к голове горгуна, покрытой короткими перьями и, задержав дыхание, легонько коснулась его морды. Ящер прикрыл глаза, неожиданно ласково мурлыкнул и, подняв нос, ткнулся прямо мне в ладонь.

Я облегченно выдохнула и погладила умильно жмурящегося горгуна. Жесткие перышки щекотали руку, а от ящера исходило тепло. 

— Хороший, хороший горгунчик, — проворковала я и, осмелев, почесала за ярким хохолком. Горгун совсем сомлел и сел на толстый мягкий ковер на полу, распластав зеленые крылья с белыми поперечными полосками. 

— И совсем ты не страшный, — прошептала я с облегчением.