Ворожея и дырявый котелок

Теперь при хорошо направленном ударе ни один разбойник на ногах точно не устоит. Правда нести такое орудие было тяжеловато.

На этот раз дом выпустил меня без проблем – видимо, ему безразличны мои перемещения до тех пор, пока я не планирую сбегать. Фонари на окраинных улицах установить никто не потрудился – власти явно экономили на безопасности своих жителей. За это я и не люблю маленькие города. Суета, приправленная комфортом, мне намного милее тишины и размеренного образа жизни вдалеке от столицы.

Озираясь по сторонам, я быстрой походкой направилась к центру города, и, когда вдалеке замаячили каменные дома, вдоль дороги стали появляться и заряженные

артефактные фонари.

Я прошла по торговой улочке, минуя двух пьяниц, увлечённо рассуждающих о смысле жизни, и стала прислушиваться. Как и обещал Гункан, трактирных музыкантов было слышно издалека. Я пересекла торговую площадь, свернула в переулок и оказалась перед двухэтажным каменным домом, из двери которого мне навстречу вывалился уже порядком весёлый житель Малграда.

– О, гляди-ка, рыжая! – Он провёл рукой по прикрывающей шею бороде, стряхивая с неё капли пролитой браги, вытер руку о до треска натянутую на пузо рубаху и покачиваясь потянулся ко мне. Я ловко отступила в сторону и имела радость лицезреть его фееричное падение. Он опускался на землю медленно и основательно, как падает не допиленный до конца вековой дуб, в надежде на спасение хватающийся ветвями за воздух.

Разница между ними была лишь в том, что захмелевший бородач вместо ветвей размахивал перед моим лицом руками. Его распластанное тело смотрелось на выщербленной мостовой на удивление лаконично. Бормоча себе что-то под нос, он несколько раз попытался подняться, но без успеха. Я аккуратно переступила через его дёргающиеся ноги и, зайдя в трактир, достала из кармана зеркальце.

– И впрямь рыжая… – Кучерявые волосы доходили до плеч густой копной, на носу и щеках игриво темнели веснушки, нос вздёрнулся, губы заалели.

– А так даже лучше. Уважающей себя зельеварке в таких заведениях и впрямь делать нечего.

Я обвела глазами гудящее, пропахшее брагой помещение, выбрала столик в самом отдалённом и неприметном углу и махнула рукой подавальщику.

– Что изволите отведать? – спросил прыщавый парень лет четырнадцати.

– Суп есть у вас?

– Есть.

– Тогда супа тарелку и хлеба к нему. И побыстрее, я очень голодна.