Ворожея и дырявый котелок

И, умоляю, не прикасайтесь к ним без перчаток. Всё поняли? – Он смерил меня своим острым и пронзительным взглядом и, дождавшись моего кивка, отошёл на несколько шагов и достал из сумки нож.

Я молча кромсала коварный аконит, вымещая на нём свою злобу на инквизитора. Готова поспорить, что на этом прекрасном лугу каждая вторая трава ядовита.

Ролан то и дело поглядывал на меня исподтишка и спустя добрых пять минут наконец снизошёл до ответа:

– Мы используем аконит при охоте на оборотней. Другие ядовитые травы их почти не берут.

– А на метаморфов? – зачем-то спросила я и с замиранием сердца ждала, что же он ответит.

– С метаморфами справиться легче.

Конечно. Ведь мы почти ничем не отличаемся от обычных людей. С нами, в отличие от волколаков, можно расправляться без особого труда.

– Я чем-то обидел вас? – спросил Ролан, внимательно наблюдавший за моей реакцией.

– Нет. Просто не понимаю, почему вы не могли собрать эти травы без меня?

– Без вас было бы скучно, – ответил он, пожимая плечами и одаривая меня самой невинной улыбкой.

– Кстати, Маринэлла, почему бы нам не перейти на ты?

– А действительно, почему бы и нет? Ведь мы знакомы уже целые сутки и после этого дня, надеюсь, больше никогда не увидимся.

– Вот и прекрасно. – Он сделал вид, что не заметил сарказма в моём голосе, и принялся связывать собранные соцветия. – Ты закончила?

Я кивнула. Ролан бросил цветы на землю, взял меня за руку и осторожно притянул к себе. Моё сердце замерло. Я смотрела в его голубые глаза, и, мне казалось, мы снова вернулись в Школу и стоим в тени Липовой аллеи.

Он впервые осторожно касается моей ладони, переплетает наши пальцы и просто молчит. На мгновение я даже забыла, что сейчас перед собой он видит не Майру Сидус, не меня, а Маринэллу Гор.

Ну, зачем? Зачем он отправил меня в тот ковен? Теперь наши пути должны разойтись раз и навсегда. Я – беглый метаморф, которому грозит темница, а он – инквизитор, который должен меня поймать. И как бы мне ни хотелось верить, что Майре Сидус он никогда не навредит, я не смогу решиться на признание.

Я скрывалась почти всю жизнь не для того, чтобы попасться из-за глупой влюблённости.

Он осторожно сдёрнул с меня перчатку, потом – вторую, и положил их к себе в сумку.

– К моей лошади привязано два кожаных мешка. Принеси их сюда. И ничего другого не трогай по пути.

Когда я вернулась, он забрал один из небольших мешков себе.

– Я пока наберу пёсью вишню, – Ролан кивнул в сторону куста, усеянного чёрными ягодками, – а ты собери михунку.