Как приручить монстра

Сестра распознавала мою ложь на раз-два, как будто у нее в голове был встроен детектор правды. Я очень боялся этого момента, поэтому плелся домой как можно медленнее, окольными путями. Вот что ей сейчас сказать? Что от моего решения зависит ее жизнь? Естественно Минами тут же начнет плакать, и уговаривать меня провести обряд, а я буду ощущать себя полным ничтожеством. Впрочем, я им и являюсь. Взяв волю в кулак, я, все же, решил соврать. Опустив взгляд в пол, чтобы сестра не заметила бегающих глаз, выпалил: «Он сказал, что не сможет вернуть все назад».

Минами пристально посмотрела на меня, словно почуяла ложь. Потом оттаяла, увидев, что чувствую я себя, мягко сказать, паршиво.

— О, Акио, мне так жаль... — сестра обняла мое обмякшее тело — я расплакался в ее руках.

Раньше я часто плакал: от обиды, злости, одиночества, но никогда не проявлял своих эмоций на людях. Это был первый раз, когда сестра увидела мои слезы. Она растерялась и немного смутилась — мне удалось отвлечь ее от разговора про настоятеля.

— Что же мы теперь скажем отцу...

Сердце в груди будто остановилось на секунду, и зашлось учащенными ударами. Я совсем забыл про отца. Стрелки настенных часов показывали пять минут четвертого, а придумать правдоподобную отмазку я так и не удосужился. Отец, в последнее время, настолько сдал, что я боялся убить его на месте своим видом. Видя мою панику в глазах, Минами решила взять все в свои руки.

— Спрячься где-нибудь, и жди, — велела она.

Возле дома послышался скрип открывающихся ворот и шорох шин о гравий. Я резко бросился бежать наверх, сам не зная куда. В ванную комнату? А если отец решит зайти на дорожку в туалет? В свою спальню? Это было глупо, ведь там он будет искать меня в первую очередь. А тем временем на крыльце уже послышалась тяжелая поступь шагов. От отчаянья я забежал в комнату Минами, и рыбкой нырнул под кровать. Свесившаяся простыня послужила мне хорошим укрытием.

Внизу раздался радостный голос отца. Я сильнее вжался в пол, приложив ухо к доскам паркета, чтобы лучше слышать то, что твориться на кухне.

— ...наши молитвы были услышаны, — донесся до моих ушей обрывок фразы.

Дальше послышался какой-то шорох и невнятные бормотания. Видимо отец, на радостях, обнял Минами и не хотел отпускать. Она тихо протестовала. Я знал ее эту черту — делать вид, что обнимашки ей не нравятся.