Как приручить монстра

Но на фото, присланном Одзаки, четко виднелась открытая страница Вордовского документа с отрывком моего романа.

Сообщения посыпались с удвоенной скоростью. Я наблюдал за тем, как одноклассники смеялись и поливали меня дерьмом. Каждый вносил свою лепту в копилку травли, унижая и насмехаясь.

Одзаки Хидео: Приходи завтра на вечеринку. Твои писульки станут главным развлечением вечера.

Одзаки Хидео исключил вас из беседы...

Ярость, что вскипела во мне, породила безумца. Представляю, как я выглядел, когда, задрав голову к чернеющему небу, слал в космос проклятья.

Во мне бурлила злость от несправедливости. Я, словно разъяренный зверь, метался по двору храма, ища на чем бы выплеснуть злость. Мои проклятья разлетались с холодным ветром по опушке леса. Я сам не знал к кому взывал от отчаянья и боли.

Мне просто хотелось прекратить все это. Просто хотелось, чтобы меня все полюбили. Я ругал богов за их равнодушие, ругал отца и мать за то, что родили меня таким уродом, ругал себя за то, что ничего с этим не делал.

В порыве гнева схватил за веревку колокола и звонил, звонил, звонил, заглушая свои крики в пустоту. Потом подбежал к деревянному ящику и со злостью бросил в него пригоршню монет — все, что было в кармане, и рыдал в голос.

Моя истерика длилась недолго, но мне показалась вечностью. Со стыдом я попросил прощения у богов за то, что устроил у них дома погром. Подобрал просыпавшиеся монетки и повесил обратно все сметенные мной в приступе ярости дощечки с молитвами. Я не знал как еще смог бы загладить свою вину, поэтому просто трусливо сбежал, пообещав себе, что больше ноги моей в этом храме не будет.

***

Я тихо прошмыгнул в дверь дома, думая, что все уже спят. Стараясь не шуметь снял обувь, намокшую от внезапно начавшегося ливня. Моя мнительная душонка приняла это на свой счет — боги разгневались на меня.

Отец сидел в темной кухне, вертя две половинки моих очков руках. Тюбик холодной сварки сиротливо валялся на полу. Папа пытался починить то, что осталось от очков, но не смог.

Его банковская карточка лежала рядом с тюбиком. Я понял, что отец звонил в банк, чтобы проверить баланс. Я пытался научить его пользоваться приложением, но для старика это оказалось непосильной задачей — он предпочитал действовать по старинке.

— Акио, уже вернулся?

Я сделал вид, что не замечаю трижды клятых очков, чтобы не смущать отца. Он попытался спрятать их под столом, но случайно выронил — такое не заметить было уже не возможно.