Покинутая. Академия Проклятых

– Здравствуйте, – решила я быть вежливой, медленно приподнимаясь на руках.

Рука скользнула по истлевшей плоти, нащупав чужую кость, но, так как мы пока не перешли на новый уровень отношений, пальцы свои я решила использовать по-другому. Черенок лопаты для этой цели очень подходил, потому как именно он сейчас был единственной преградой между мной и ожившим трупом. Острая часть моего орудия упиралась туда, где у кого-то когда-то явно находилась шея. И этот кто-то собирался меня немножко съесть, с аппетитом клацая зубами.

– Беспросветного дня, – неожиданно недовольно поздоровались со мной в ответ, продолжая щелкать зубами.

Такого поворота я совершенно точно не ожидала. Никогда не слышала, чтобы восставшие говорили. Но раз мне попалась такая разговорчивая и вежливая нежить, то, может быть, и не все так плохо?

– Простите, что я к вам тут... упала. Вы не против, если я вас оставлю?

– Я-то, может, и не против, а вот уважаемый Ракинт Фаукус очень даже да, – зло усмехнулись почему-то сверху.

– Убогая, ты сломала мое домашнее задание.

Вот тут-то я и поняла, почему голос мертвяка показался мне смутно знакомым. Потому что говорило со мной совсем не истлевшее от времени учебное пособие.

Медленно подняв глаза, я во всей красе рассмотрела Ионтина, нависающего над ямой. Он опирался на точно такую же лопату, яростно сверкая своими глазищами, и выглядел настолько жутко, что щелкающий челюстью мертвец показался мне очень неплохой компанией.

Настолько неплохой, что я снова схватилась за его ногу, а точнее за то, что от нее осталось, но на этот раз не без последствий. Со знакомым хрустом нога дернулась и осталась в моей руке.

Вот тут-то я и испугалась. И почувствовала то, чего никогда в жизни не ощущала. Холод, дикий холод, ледяной коркой покрывающий внутренности, замораживающий кровь.

– Ты это... Ты чего? – всполошился кто-то, но я не понимала кто и не хотела понимать.

Я ощущала силу, что плавилась льдом под кожей, заставляла деревенеть каждый сантиметр тела.

Я слышала дикий вой чего-то похожего на сигнал жандармов, но гораздо громче и протяжнее. Я чувствовала тех, кто просыпался, идя на мой зов, и не могла их остановить.

А еще я взлетала.

Взлетала над ямой, над кладбищем, пронизываемая яростными ветрами, что рвали мою мантию. Я летала, а из многочисленных могил восставали мертвецы. Выкапывались, разгребали землю, со скрежетом сдвигали плиты.