Покинутая. Академия Проклятых

Ничего подобного я за всю свою жизнь не пробовала, хотя рыбу в Доме Покинутых готовили чаще, чем мясо.

Прожевав, галеций продолжил развивать тему, которую, казалось, мы уже закрыли:

– Вы излишне категоричны, Павлиция. Я вижу в вас обыкновенного человека, милую, умную и добрую девушку. Вы вызываете у меня уважение. – Последнее высказывание немного насмешило меня, что не осталось без внимания, как бы я ни пыталась скрыть свои эмоции. – Вы смеетесь надо мной?

– Простите, но как я могу вызывать у вас уважение, если вы меня даже не знаете?

– Человека определяют его поступки, Павлиция.

По тому, что я видел за эти дни, я могу с уверенность сказать, что вы упрямая, сильная, целеустремленная и бесстрашная девушка. Такие качества в людях у меня вызывают уважение.

Я смутилась, услышав похвалу. Нет, меня хвалили и раньше, но похвала от Сестры Грегальды или от хозяина таверны ни в какое сравнение не шла с этими словами. Фразы, произнесенные мужчиной так легко и свободно, вызывали у меня другие эмоции.

Более яркие.

Закопавшись в себе, в собственных ощущениях, я потеряла время на ответ, а позже высказываться или благодарить куратора было как-то глупо. Да и он был занят едой, как и я.

Впрочем, одна фраза во время молчаливого ужина все-таки прозвучала. Меня спросили, не хочу ли я отведать один из двух салатов, и извинились за то, что их не подавали отдельно, потому как сам хозяин салаты не особо жалует.

Покончив с рыбой, я думала, что больше в меня уже не влезет, но стоило мне лишь немного расслабиться, как хозяин этого дома приказал кому-то подать чаю.

Кроме нас в столовой совершенно точно никого больше не было, но буквально через минуту у нас сначала забрали пустые тарелки – милая девушка в скромном сером платье и белом фартуке, – а потом принесли чашки, полный чайничек и разрезанный на куски яблочный пирог.

Который тоже следовало есть вилкой. Десертной. Насколько я помнила.

Решив, что больше в меня все равно не влезет, а опозориться не хочется, я отказалась от пирога и пригубила чуть горячий чай.

Он согревал, но совсем не обжигал губы.

Теперь молчание и вовсе показалось мне неловким. Тем более что смотреть галеций Вантерфул предпочитал на меня, также не прикасаясь к пирогу.

– А вы сами? – спросила я, пряча взгляд на дне чашки.

– Что я? – переспросил преподаватель.

И неудивительно, что мужчина меня не понял! Я себя сейчас сама с трудом понимала.