Алексис Бронте: Тайны королевского рода

Не бы­ло ни зе­леной тра­вы, ни яр­ко­го жел­то­го сол­нца, лишь од­но бе­лое по­лот­но, да и толь­ко. В каж­дом сне со мной был юно­ша, тот са­мый ан­гел, но по­чему-то не на­зыва­ющий сво­его име­ни. Где-то в глу­бине ду­ши я зна­ла, что это не Джей­мс, но его ли­цо до­казы­вало об­ратное.

— Что те­бя тре­вожит? — спро­сила я его как-то раз. — Че­го ты хо­чешь?

— Рав­нопра­вия, — от­ве­тил он буд­то в пус­то­ту, он был вро­де со мной, но в то же вре­мя где-то в да­ли, и это чувс­тво пус­то­ты и оди­ночес­тва впер­вые силь­но на­пуга­ло ме­ня.

— С то­бой что-то не так, — го­вори­ла я вслух. — Ты ка­кой-то дру­гой.

— Я все тот же, Хе­лен, — воз­ра­жал он спо­кой­но, заг­ля­дывая в мои гла­за, буд­то ища в них ка­кую-то тай­ну.

— Нет, — уве­рен­но про­из­несла я. — Ты из­ме­нил­ся.

Ан­гел не сог­ла­шал­ся со мной, но в глу­бине ду­ши на сто про­цен­тов знал, что я пра­ва.

— Твое сер­дце, — про­дол­жи­ла я, — оно из­ме­нилось: ста­ло хо­лод­ным и черс­твым.

— От­ку­да те­бе знать? — спро­сил он с нот­кой раз­дра­жения.

— Я прос­то знаю и все, — от­ве­тила я, не зная, как объ­яс­нить, что ког­да лю­бишь, ощу­ща­ешь всю боль то­го че­лове­ка, ко­му ты от­дал свое сер­дце.

— Зна­ний не­дос­та­точ­но, что­бы по­нять каж­до­го, — про­из­нес он, вста­вая на но­ги и ухо­дя прочь. — Зна­ний не­дос­та­точ­но, что­бы жить.

Я хо­тела крик­нуть его имя вслед, но сло­ва так и ос­та­лись неп­ро­из­не­сены­ми, буд­то кто-то на­ложил на их про­из­но­шения зап­рет.

Тре­ниров­ки да­ли нуж­ный ре­зуль­тат: я за­была о Джей­мсе, по край­ней ме­ре, не на­де­ялась на его воз­вра­щение.

Сов­сем ско­ро нас­ту­пила зи­ма. В хо­лод­ное вре­мя ма­туш­ка лю­била праз­дно­вать один за­меча­тель­ный день — Рож­дес­тво. Имен­но в эту ночь мы ус­тра­ива­ли праз­днич­ный бал, где, к со­жале­нию, встре­чалось сов­сем нем­но­го муж­чин, в ос­новном, воз­растом от трид­ца­ти лет и боль­ше. Ра­зуме­ет­ся, гос­ти бы­ли ведь­ма­ми или кол­ду­нами, хо­тя пос­ледние боль­ше пред­по­чита­ют, что­бы их зва­ли ма­гами.

Лю­дей мы ни­ког­да не приг­ла­шали, и, ко­неч­но, сво­их со­седей-ин­дей­цев то­же. Ба­буш­ка го­вори­ла, что они не по­нима­ют зна­чимость это­го дня, ут­вер­жда­ла, что для ин­дей­цев это прос­то хо­лод­ный день зи­мы, не бо­лее то­го. Спо­рить бы­ло бес­по­лез­но.

Единс­твен­ное, что огор­ча­ло ма­му, так это то, что мой отец не смо­жет нас­ла­дить­ся тор­жес­твом.