Алексис Бронте: Тайны королевского рода

Вместе гуляем, ходим за покупками, даже Люсинда разрешает мне ее приводить в дом. А когда я рассказала про странных людей в лесу, Бетти Крей не посчитала меня сумасшедшей, хотя сначала и не поверила. Отныне мы с ней после учебы все чаще посещаем лес, но, увы, никого из живых существ не находим, а Марк и вовсе перестал там появляться.

Что касается тетушки Люси, то она, как и обещала, покрасила свои волосы в черный цвет, отчего на нее всякий раз, когда мы идем на рынок или за покупками, смотрят мужчины, некоторые даже пытаются заигрывать.

И хоть она стоит на том, что до конца своих дней будет предана Чаку Уотерсону, я мимолетно ловлю ее довольную улыбку от нового преображения.

Ну, а вот я в полном замешательстве. Никак не могу понять, кто такой Д. Л. Бронте. Я спрашивала про родовое дерево моей семьи у Люси, но тетя только и делала что отвечала: «Ты последняя из своего рода». Про записку я никому не говорила, но меня это тревожило все чаще, даже во сне снится, как какой-то незнакомец несет мне письмо, а в нем всякие послания, которые я никогда не запоминала.

Но отчетливо помню, что на каждом листе под всем каламбурным текстом была красиво выведенная надпись «С любовью, Д.Л.Бронте».

И вот сейчас, сидя на широком подоконнике своей комнаты, я вновь погружалась в свои собственные мысли, отчего Люси была недовольна, так как я ее претензии по поводу моей невнимательности совершенно не слышала.

— Алексис! — уже, наверное, в десятый раз позвала меня тетя.– Я же просила тебя ответить на телефонный звонок!

— Правда? — ответила я, сдерживая улыбку.

— Я не слышала.

Я даже не могла понять, отчего мне так весело. Скорее всего, от того, что тетя только что выбежала из ванной и была мокрая и злая как выкупавшаяся кошка, к тому же на щеке у нее были остатки зубной пасты.

— Я не понимаю, ты что, влюбилась?

— Нет! — тут же выпалила я.

«Было бы в кого», — промелькнуло у меня в голове.

— Тогда почему ты не могла ответить на звонок? Я же попросила, в случае чего отвечать на телефонные звонки, — вновь крикнула строго Люсинда, скрестив руки на груди.

— Во-первых, хватит орать, — начала я защищаться, встав с подоконника, зная, как тетя не любит, когда я на него сажусь, вечно твердит, что я могу его сломать. Будто я несколько тон вешу. — Во-вторых, я уже один раз ответила на звонок, и знаешь что, незнакомец говорил на совершенно незнакомом мне языке, и из всей его неразборчивой речи я смогла понять лишь твое имя.