Избранная ⅠⅠ. Знамение

Единственное, что я смогла понять из опыта общения с властными людьми, так это то, что ты им интересен ровно настолько, насколько полезен. Если ты не представляешь никакой выгодны, они будут делать вид, что тебя вовсе не существует.

Никому из вышестоящих нельзя доверять информацию, которой ты владеешь, поскольку они могут утаить от тебя свои кусочки паззла или использовать против тебя же твои же козыри.

В своей прощальной записке Кэтрин ясно дала понять, что не доверяет ни Александре, ни Когнитиону и будет всячески стараться изменить устоявшийся в верхушках порядок.

Они привыкли добиваться всего за счет манипуляции, и зачастую это выходит боком пешкам в их играх – то есть нам.

– Конечно, ты права. Пока мы не разберемся во всем, ни к чему привлекать внимание остальных. В данной ситуации могу доверять только брату, но не буду его просить помогать мне, чтобы он не ворошил свои старые раны.

– В любом случае, если он предложит какую-то помощь, не отказывай ему, он полностью ушел в работу и почти не вылезает с постоянных заданий, так немудрено и с ума сойти.

Как я со своими книжками, – пошутила, скорчив безумную рожицу, и он рассмеялся.

– Не думаю, что ты сошла с ума, но мы не можем предоставлять информацию, основываясь лишь на догадках, поэтому нужно копнуть глубже. Да и вообще от нас намеренно утаивают что-то. Взять хотя бы ту полукровку, которую мы нашли. Доступ к ее делу полностью засекречен, а вопросы о ней караются отлучением от рун. Значит, им есть что скрывать. Мне бы хотелось полностью владеть информацией, чтобы знать какому врагу мы противостоим.

– Что мы и сделаем. Это будет наше маленькое расследование, мистер Ватсон, – потрепала его по щеке, а затем задумалась с чего начать первым.

Глава 19

Почему-то казалось, что возвращение в школу для меня не будет чем-то странным. Я сидел в коридоре, ожидая друга, который как всегда задерживался. Раньше не задумывался о том, что запах школы – это запах бумаги, мела, пыли и лжи…

В каждом из кабинетов в течении урока врет как минимум один ученик.

И эта ложь почти осязаема, как густой туман, давящий на легкие. Бесспорно, наша жизнь переполнена враньем. Но детская ложь самая коварная и темная, именно с нее начинается хулиганство, именно ей руководствуются «сильнейшие» в борьбе за выживание. Эта ложь ранит и губит еще не сформировавшегося человека. Мы не перестаем врать, а также не задумываемся о последствиях сказанного слова.

Но не только вранье меня беспокоило.