Целительница

- А вы Василий Самоделкин?

- Василий Петрович Ростропович, - подбоченился он и снял очки, отчего глаза сразу стали обычными человеческими – натруженными и с хитрецой. – Наградил же бог фамилией.

Они обменялись рукопожатием. Внутри жилище ученого (Вера так его окрестила про себя) выглядело под стать внешнему убранству – кругом валялись микросхемы, пахло паяльником и много книг в шкафах разной масти вдоль стен. В таком доме Вере еще не доводилось бывать.

- Дядь Вась, мне сказали, что у вас есть интернет. Вы моя последняя надежда, - взмолилась она и разве что руки не сложила перед собой в соответствующем жесте.

- Ну, во-первых, какой я тебе дядя Вася. Мне лет-то всего сорок. А во-вторых, интернет-то есть, но вот захочет ли он бегать сегодня?

- Мне очень нужно. Очень, очень!

- Ну я же не царь бог. Пойдем, посмотрим, в каком он настроении.

Вера прошла за Самоделкиным в соседнюю комнату, не менее захламленную, и даже не удивилась, увидев допотопных времен компьютер, с вытянутой задней частью и выпуклым монитором.

А глядя на клавиатуру, казалось, что Василий сам ее собирал из подручных материалов.

- Ну, красавчик, - он любовно смахнул пыль с поверхности агрегата, нажимая на кнопку процессора.

Загудел компьютер, как маленький трактор. Даже завибрировал слегка. Вера с нетерпением смотрела на экран. Когда он нежно засветился, незаметно перевела дух. Она даже самой себе боялась признаться, как не надеется на удачу. Осталось, чтобы Самоделкину удалось настроить интернет.

Все еще боясь дышать, Вера наблюдала, как Василий уселся в крутящееся кресло, по всей видимости, тоже самодельной конструкции и как заправский хакер застучал по клавиатуре, набирая замысловатые комбинации из кнопок.

Несколько раз он зависал и пристально вглядывался в экран, потом чертыхался и снова стучал по кнопкам, пока не появилась заставка браузера.

- Аллилуйя! – вскричал он и резко крутанулся, отчего кресло пронзительно взвизгнуло, словно заявляя, что подобного обращения не потерпит. – Добро пожаловать во всемирную паутину!

Вера с опаской заняла освободившееся место.

Впрочем, кресло оказалось очень даже удобным, хоть и капризным, потому что все время жалобно вякало.

- Ну, ты тут работай, а я пойду дальше мастерить. Световой день нынче короткий. Ежели что, зови.

Оставшись одна, Вера первым делом зашла в почту. Непросмотренных уведомлений скопилось прилично. Удалив «мусор», она ответила на несколько важных писем из редакции. Потом написала маме, от которой тоже было два письма.