Целительница

Он долго в нее вчитывался, аж покраснел, а потом поднял на нее виноватые глаза:

- Где ж я все это возьму? Ну, разве что есть у меня чеснок – заготовили на зиму. А все остальное? Матушка Антонина снадобья то само готовила. А люди-то уж готовые… того.

Вера чуть не чертыхнулась вслух. Об этом-то она не подумала! Забрала бумажку у Михаила. Господи! Где была ее голова? Откуда тут быть грецким и лесным орехам? В таком-то климате? Да и вряд ли он знает, что такое родиола розовая.

- Мед у вас есть?

- Этого добра хоть отбавляй.

У нас в селе несколько пасечников.

- А шиповник?

- Жена вроде насушила… - не очень уверенно кивнул Михаил. – Детям настойку готовит витаминную.

- Подождите меня здесь.

Вера прошла в соседнюю комнату, сама еще не зная, что собирается сделать. Она распахнула тот сундук, где преимущественно хранились травы. Дальше начало твориться что-то странное – руки сами находили нужные травы, отщипывали необходимое количество и складывали в холщевый мешочек, которых тут же была целая связка.

Так она отмерила пятьдесят граммов плодов укропа, столько же корневищ родиолы розовой. И чуть сознание не потеряла, когда, перемешивая ингредиенты, губы ее сами зашептали: «Ветер злой и коварный забирай хвору мужичью, возвращай силу и стойкость. Не кружи вокруг Михаила, не губи его плоть. Изыди из души его и дома. Да будет так! Аминь».

На лбу выступила испарина и перед глазами заплясали разноцветные круги. Вера схватилась за сундук, чтобы не рухнуть тут же. Какое-то время она переводила дыхание, со свистом вырывающееся из легких, пока не почувствовала себя почти нормально.

Все еще не веря в происходящее, она вышла к Михаилу и протянула ему мешочек со словами:

- Разотрешь это в порошок. Добавишь сто граммов пропаренного и размятого чеснока, столько же измельченного шиповника и… - она задумалась, но лишь на минуту, - … пареной тыквы. Все это смешаешь с литром меда. Принимать будешь по столовой ложке каждые два часа, запивая отваром из луковой шелухи. Понял?

Откуда взялся такой властный голос и твердый взгляд? Вера словно видела себя со стороны.

Михаил аж весь трясся от предвкушения и благодарности. Того и гляди бухнется в ноги.

- И это еще не все. Каждое утро будешь бегать, не меньше двух километров.

- А это сколько? – лицо Михаила вытянулось от удивления.

- Круга два вокруг деревни будешь давать. И уповай на Бога, он тебе помогает, не я.

Закрыв дверь за Михаилом, Вера вновь сползла на пол. Ее всю трясло, теперь уже от страха.