Целительница

В последнее время она сама себе напоминала склочную старуху, которая только и делает, что ворчит и ругается. А еще и пациенты снова потянулись – прошло время холодной войны и недоверия. Народ снова проникся ее целительскими способностями. И пока Макс болел, у нее была причина, чтобы отправлять их восвояси. А сегодня во дворе уже скопилась небольшая очередь.

- Вер, там люди, во дворе…

Макс уже открыл входную дверь, намереваясь отправиться на прогулку, но тут же вернулся. Он растерянно переминался на пороге, не зная на что решиться.

- Видела… Я им велела подождать.

- А чего им надо-то?

- Ну а ты как думаешь?

- Они что, лечиться к тебе пришли?

Похоже, он так и не понял, во что она вляпалась, несмотря на подробный рассказ. Вера даже не умолчала о сне, в котором ей явилась бабка Антонина. И чем он только слушал?

- Может мне остаться? – робко предложил Макс.

- Нет уж! Иди гуляй.

Она подошла к нему, потуже обмотала ему шею шарфом, натянула на уши шапку.

- Иди. Погода сегодня хорошая.

Следующие два часа она вела прием, как заправский доктор. Выписывала рецепты, читала заговоры, давала практические советы… Это время у нее опять украли из жизни, забыв получить согласие.

Когда вернулся Макс, Вера сидела за столом и смотрела в одну точку. Голова была пустая, словно ее вытряхнули, как мешок для сбора пыли. Она никак не отреагировала, когда открылась дверь.

- Что с тобой? Что-то случилось?

Макс подошел к столу и заглянул ей в глаза, безуспешно пытаясь попасть в поле ее зрения.

- Вер, ау! Ты меня слышишь? – он провел рукой перед ее лицом.

- Слышу, - равнодушно откликнулась она, не меняя позы и по-прежнему не глядя на него.

- А почему такая?..

Вера посмотрела на Макса, возвращая взгляду осмысленность.

- Не представляешь, как я устала.

По телу разлилась такая слабость, что даже губы шевелились с трудом.

- Так приляг, отдохни, - Макс присел перед ней и взял за руку.

- Ты не понимаешь. Я очень устала от всего этого. Я не хочу никого лечить, а они идут и идут… Я хочу домой.

Слезы стояли рядом, но плакать она не хотела. За последние дни она их столько пролила, сколько не проливала за все время до этого. Ей уже и самой казалось, что превратилась в царевну Несмеяну. Вот и Макс сказал, что суровая она стала.

- Бедная ты моя… - Макс поднял ее со стула, довел до кровати и заставил лечь.